Книга 13 минут радости, страница 42 – Евгения Батурина

— Грек, но не очень древний, – парировал он. – Тридцать девять лет всего.

— Это для неё информация? – спросила я, кивнув на танцующую с Наташкиным свёкром маму. – А теперь спросите, как её зовут, сколько ей лет и не нужен ли нам новый папа?

Ну и вредина я была в приближающиеся шестнадцать, вспомнить приятно!

Георгий посмотрел на меня насмешливо, но беззлобно:

— Я не это хотел спросить. Песня просто нравится, но не понимаю, что поют. А вы знаете? Вижу, подпеваете губами.

Я знала: играла невесть откуда взявшаяся в свадебном плейлисте Space Oddity Дэвида Боуи. Очень свежо звучала после шлягеров «Ты отказала мне два раза» и «Банька моя, я твой тазик».

— Поют про космос. Одинокий космонавт на корабле, а его вызывает Земля, – сказала я примирительно и перевела Георгию почти всю песню.

— Спасибо. – Оператор встал, приподнял камеру, привёл её в боевую готовность. – Теперь ясно… А про нового папу – это я позже узнаю, после работы, самостоятельно.

И снова пошёл снимать танцующую маму.

Видео с Наташкиной свадьбы получилось лучше, чем сама свадьба. Прямо настоящее кино: даром что снималось в столовке у кладбища под баян. В кадре было много очень красивой мамы. Ей это понравилось – и как женщине, и как актрисе.

На первое свидание Георгий принёс маме кудрявейший букет своих тёзок-георгинов, а мне – аудиокассету David Bowie Greatest Hits. И почти сразу стал с нами жить.

На кухне он не курил и не напивался, а готовил. Чёрт знает из чего, как это было принято и доступно в 90-х, но почему-то вкусно. У него, в частности, была любимая и весьма замусоленная книжка «40 рецептов котлет», и все 40 видов в своё время успели поскворчать на нашей хардкорной, в 40 слоёв гари, чугунной сковородке, которую Георгий умудрился отскрести, пусть не до блеска, но до десятого-одиннадцатого слоя. Сковородка почувствовала себя молодой и жарила вовсю котлеты из морковки с пшеном, из пшена с яйцом и зеленью, из картошки с орехами, реже – из замороженного американского фарша и замороженных американских окорочков (с лимонной цедрой!).

По утрам меня теперь ждала яичница: не бог весть какое гурманство, но между бабушкой и Георгием я завтракала тем, что найду в холодильнике, а чаще ничем. Ещё он приучил меня к кофе, варил его в турке, которую мы называли «гречкой» – в честь Георгия, а не каких-то неизвестных турок. Если у глазуньи оставался целым только один желток-глаз, а второй размазывался, Георгий говорил: «Сегодня к нам пожаловал адмирал Нельсон». Если кофе убегал – подскакивал к плите с криком: «В погоню!»

Он часто шутил, причём любил, что называется, филологический юмор, близкий и мне. Был довольно начитанным, наслушанным и насмотренным. Сколотил несколько новых полок под свои книги, привёз к нам видеомагнитофон и устраивал семейные киновечера, а меня постоянно снабжал аудиокассетами. В тот год я была, наверное, единственной старшеклассницей в городе, которая не слушала «Иванушек International» и даже не знала, почему тучи – как люди, зато благодаря Георгию открывала для себя Джорджо Мородера (он называл его просто Джорджо), Кейт Буш, Alan Parsons Project, Electric Light Orchestra, Uriah Heep, Bee Gees, Fleetwood Mac. Что особенно важно, Георгий разделял мою любовь к Дэвиду Боуи. И поделился любовью к Queen.