Книга 13 минут радости, страница 40 – Евгения Батурина

После Директора у неё довольно долго никого не было. «Аллергия на мужиков» – так мама описала своё состояние подруге тёте Эмме. Антигистамином стал Грек.

В августе 96-го года нас с мамой пригласили на свадьбу. Замуж выходила Наташка, дочка тёти Нади, – моя двоюродная сестра, которая читала у той-бабушки книгу «Отрочество».

Быстро проскочив отрочество и юность, Наташка устремилась во взрослую жизнь. Ей только-только исполнилось 18, она оканчивала педколледж. Жених был взрослый, 22 года, выпускник артучилища с детским именем Павлик. Вскоре после свадьбы он собирался отправиться по месту службы в посёлок, который назывался то ли Тьма, то ли Темь, не помню. Предполагалось, что Наташка присоединится к мужу, как только он обустроится во Тьме.

Свадьба проходила в Туле, на родине Павлика, в столовой близ кладбища. Со стороны невесты все, кроме нас с мамой, были из Первомайского и Щёкина, из области – это несколько раз, морща нос, повторила Наташкина свекровь, женщина с высокой причёской и такими же запросами. Её шовинизм меня злил: вспоминался пресловутый Игорь Сиволоб, хотя тот, наоборот, не любил городских. Свекровь сразу обидела тётю Надю:

— Надежда Георгиевна, а где та солонка, которую принесла я? Эта, местная, прям дёшево смотрится…

Речь шла о солонке для каравая, которым свекровь со свёкром должны были встречать молодых у столовой. Тётя Надя заметно расстроилась: «дешёвую» солонку она привезла из Щёкина, вытащила из собственного серванта, – ценная, между прочим, вещь и от свекровиной отличалась лишь мелкими синими цветочками.

— Отличная солонка, – вмешался оператор с камерой Sony, высокий чернявый мужчина: он только что приехал из загса и готовился снимать торжественное прибытие оттуда молодожёнов. – Та, что есть, с цветочками, честно, – идеальная. Очень к вашим глазам подходит, вот увидите на съёмке, как красиво будет.

Свекровь зарделась и ещё подвзбила высокую причёску, тётя Надя глядела с достоинством (знай, мол, наши солонки!), той-бабушка, которая хищно вздёрнулась и приготовилась спасать тётю Надю, осталась на месте. Конфликт был исчерпан. А чернявый оператор вдруг посмотрел на мою маму и подмигнул ей.

Тут как раз показались невеста с женихом и друзьями. Оператор моментально стал серьёзным, направил на них камеру и всё своё внимание.

Меня в загс не взяли – родственникам не положено, так что Наташку в свадебном наряде я впервые увидела у столовой. На голове у неё было что-то вроде мини-треуголки с бусинками, за треуголкой торчала колом фата, каждый рукав белого блестящего платья по объёму равнялся одной Наташке. Она шла осторожно, стараясь не испачкать подол – платье брали напрокат – и не споткнуться на непривычных каблуках. И была Наташка тем не менее совершеннейшей феей из сказки. Честное слово, что бы ни говорили потом люди и как бы ни смеялись над своими фотографиями из 90-х, мне каждая, абсолютно каждая невеста кажется прекрасной. А все женихи, начиная с Павлика, – одинаковыми (и одинаково плохо чувствующими себя в пиджаках).

Молодожёны откусили от каравая, посолив его из солонки с цветочками, вместе с гостями патриархально порадовались, что жениху достался больший кусок. Свекровь зачитала дурацкий приветственный стих, потом Наташка с Павликом прошли в зал и сели во главе стола, построенного буквой «П» из многих столов. За их спинами висел самодельный плакат с изображением спелёнатого младенца и надписью «Вам сегодня хорошо, вы сегодня женитесь, всё равно вы от меня никуда не денетесь!». Пока гости шумно рассаживались, мама намекнула мне, кивнув на плакат: