Книга 13 минут радости, страница 119 – Евгения Батурина

Помню, около Никона (его стол был справа от входа) постоянно кто-то тёрся и чего-то требовал. Голубушкина – чтобы Киану Ривз, про которого она написала в связи с выходом первой «Матрицы», «выглядел в вёрстке добрее». Дагиров – чтобы Маккаферти «не так сильно походил на маньяка». Бестужев – чтобы коллаж о «Проблеме 2000» был «менее образным». Никон всех слушал и всё делал по-своему. Отличный был парень, креативный, талантливый и до поры до времени дружелюбный…

Помню, кабинет Сапожникова поначалу всегда стоял открытым, а однажды я подошла с кипой листов и увидела: дверь заперта. Вскоре оттуда вышла Алейник и принялась поправлять перевернувшуюся юбку.

— Ого, – сказала я.

— Да ничего такого, обсуждали мой материал, проверяли кое-что, – залепетала Таська, которая никогда не лепетала и мало чего стеснялась.

— Угу, – продолжила я наш неравномерный диалог. Алейник – между прочим, по настоянию Сапожникова – писала текст «14 порносюжетов, которые невозможно повторить в реальной жизни». Проверяли, значит, сюжет «начальник и подчинённая»…

— Ермолаеву не говори, – попросила Таська по-детски. Я бы обиделась (побегу сейчас докладывать, угу), но на детей не обижаются. Да и официально Таська была свободной женщиной, пусть и прекрасно знала, что Ермолаев жаждет их воссоединения и ради этого, в принципе, всем нам работу и нашёл.

А статья про 14 порносюжетов получилась классная, на неё читатели потом много отзывов прислали. Там Алейник, в частности, уморительно описывала, как мы с ней вызвали сантехника: он пришёл, починил забившийся слив и… всё! Глубокое, тотальное разочарование. Зато сантехника мы вызывали уже не в ДАС, а в съёмную однушку в Сокольниках, куда переехали в октябре. Квартира малюсенькая, от метро далеко, рядом парк, который ночью кажется дремучим лесом, населённым маньяками, адрес сложный (номер дома с дробью и строением). Но – никакой Вали. И батареи шпарят как бешеные, можно дома ходить в майке и босиком. А вместо полного адреса мы говорили гостям так: «Улица Охотничья, кирпичный четырёхэтажный дом с трубой». Нам казалось очень уютным, что он один такой – с трубой…

Ну да ладно, вернёмся в 12 ноября 99-го, в редакцию Приложения.

Мы сдавали первый номер. Физически на финальном этапе для этого нужны уже были только я и дизайнер Никон. Но все наши друзья-коллеги не сговариваясь остались тем вечером на работе. Сидели тихо, насколько возможно, и ждали, когда я внесу последние правки в колонку «Ноги – всему голова».

Я подняла голову, чтобы подвигать уставшими глазами и навести резкость. Оглядела редакцию. Вот стол Никона: он что-то там довёрстывает до красивости, периодически почёсывая чёрную бороду и покусывая косу. Рядом на стульях расположились Храбрых и Удалых (Икс и Игрек, Чук и Гек). Им ночью ехать в Питер. Поймав мой взгляд, они вытягивают шеи, как два мультяшных бурундучка.

— Всё? – спрашивает Храбрых.

— А то мы спешим на поезд, – уточняет Удалых отчего-то тонким голосом.

«Чип и Дейл спешат на помощь, Чук и Гек спешат на поезд», – думаю я. А отвечаю коротко и безжалостно: «Нет, не всё».

Столы, кроме того, что у Никона, стоят в комнате попарно. Две пары – у окон (откуда не так уж дует, если сравнивать с ДАСом), одна – у стены. Я сижу к стене спиной, передо мной за почти пустым столом сладко спит Ермолаев. Спит, но друзей не бросает. У ближайшего ко мне окна – столы Дагирова и Голубушкиной. Оба погружены в работу: сочиняют тексты для следующего номера, чтобы времени не терять. Они давно не ругались по поводу замужа и детей – некогда. У дальнего окна Бестужев и Алейник, явно закипая, беседуют с Яной Яцкевич.