Книга Еще 11 минут радости, страница 68 – Евгения Батурина

С тех пор мы придумали персонажа – воображаемую девушку Марину, на которой коварный Димон обещал жениться, но бросил по националистическим соображениям. Сочинили ей целую биографию. Дагиров не обижался – считал кару заслуженной.

А Мадина Гайдарбекова оказалась совершеннейшей прелестью и быстро стала нам родной. Как-то через пару месяцев после разоблачения «Марины» мы, уже в гостях у Алейник, вспоминали журфак. И Петя Ермолаев вдруг спросил Мадину: «А ты-то Балду с первого раза сдала?» А она не сдавала Балду (aka доцента Балдицына), потому что училась в другом вузе, в РГГУ. О чём Ермолаев честно забыл. «Блин, прости, мне казалось, ты была всегда!» – смутился он, а Мадине это, уверена, польстило. Да и Дагирову тоже.

С будущей женой самого Пети всё оказалось не так просто.

Ермолаев, в отличие от Дагирова, с детства имел ошеломительный успех у дам. И не только, подозреваю, из-за смазливого лица, высокого роста и общего богатырского размаха, но и из-за умения внушить любой женщине, что она единственная. Каждый раз, приведя в компанию девушку, Петька громко и внятно представлял её всем нам (правильным именем) и заявлял: «Это навсегда!»

Он искренне верил в свои слова и влюблялся от души. Девушки тоже. Да даже мы поначалу заражались Петькиной убеждённостью, тем более кандидаток он выбирал интересных. Помню Нелю, суровую и молчаливую чемпионку по синхронному плаванию (все её слегка робели, особенно когда Удалых неудачно вступил: «Ну, расскажи же о себе, что ты как воды в рот набрала!»). И карикатурно хрупкую Лесеньку помню, Ермолаев всё подставлял ей стул и пытался повязать салфетку, как Пятачку, а она оказалась работником милиции. Ещё была Анфиса, модель, выше Петьки. И настоящая француженка Селин. И поэтесса Рената из ЖЖ – посвятила Ермолаеву пророческое стихотворение, заканчивающееся строчками: «На меньшее он не согласен, / На большее он не способен…».

Несколько месяцев, иногда недель, Ермолаев и его избранница летали на крыльях любви. А потом постепенно снижались, теряли высоту, касались земли – и всё. «Навсегда» заканчивалось. Девушек было жалко – тут о расставании по-хорошему и речи не шло. Петька честно не понимал, почему никто из бывших, кроме Алейник, не хочет оставаться с ним друзьями. А мы старались сильно не привязываться к очередной претендентке на «любовь всей жизни». И немножко побаивались за друга: как поведёт себя сильная пловчиха? а нежная представительница власти? В итоге хуже всех разрыв восприняла поэтесса – ославила Ермолаева в ЖЖ (пост «Ещё одно предательство Петра») и подбросила под дверь его черёмушкинской квартиры две чёрные розы – чем сильно напугала Петькину маму.

Вскоре после поэтессы и появилась бухгалтер Галина Васильевна.

Ермолаев пришёл с ней на день рождения Бестужева. Там все были парами – и Алейник с Евдокимовым, и Дагиров с Мадиной, и даже Голубушкина с мужем Вовой из Сергиева Посада приехали, оставив детей бабушкам. Обсуждали предстоящие свадьбы (я ещё порадовалась, как спокойно Мариванна реагирует на то, что Дима собрался жениться, и как ровно мила она с Мадиной). Ермолаев опаздывал на два часа. Наконец раздался звонок. Возмущённый именинник Бестужев распахнул дверь, чтобы наорать на друга Петю, но был остановлен маленькой решительной женщиной с большим подарочным пакетом в руках: