Книга Демон из средней школы. Повесть первая, страница 35 – Фил Шрайбер

Три.

Потом заглянул в сухое ведро и подвинул под старое пятно на потолке.

Камень нашёл под колоколом, там, где оставил осенью. С одного бока нарос мох. Котори счистил его пальцем и примерил плоский край к ладони.

Гин приподняла голову, когда он проходил мимо.

— Ночью полезешь?

— Мне видно.

— А я поспать собиралась.

Котори посмотрел на неё, потом на леса.

— Не буду долго.

— Ты всегда так говоришь.

Он начал подниматься. Сначала руки, затем колено. Камень пришлось переложить на перекладину выше. Куртка зацепилась за трубу; Котори освободил край и полез дальше.

Наверху пахло пылью и брезентом. Между соснами светился вокзал. У путей, где днём сыпались искры, теперь было темно.

Котори присел у ближнего угла. Провёл пальцами по шляпке.

Холодная. Обычное железо ночью.

Рядом на крыше лежал старый кирпич. Котори подтянул его, прижал край брезента, проверил ладонью. Держался.

Снизу донеслось:

— Не с того начинай. Он туго сидит.

Гин стояла во дворе, задрав морду.

Котори перегнулся через перекладину.

— Ты же спать собиралась.

— Кривой сначала. У дыры.

Он посмотрел на следующий угол. Тот гвоздь и правда вошёл косо; в сильный ветер край под ним приподнимался и шуршал.

Котори передвинул камень и осторожно перебрался к нему.

— Хорошо, сенсей.

На этот раз Гин ничего не сказала.

Термос Котори забрал утром.

Май подходил к концу. Термос стоял на верхней ступеньке с первой ночи — девять месяцев Котори обметал вокруг него, поправлял, если тот сдвигался, и больше не заглядывал внутрь.

Теперь открутил крышку.

Изнутри пахнуло старым кофе. Он отвернулся, подышал в сторону, понюхал снова. Всё так же.

— Ты его куда? — спросила Гин с четвёртой ступеньки.

— Мыть. Хозяин до сих пор не пришёл. Вернусь — поставлю обратно.

Гин посмотрела на пустое место рядом с чертами.

— Ты ему записку оставь.

Котори прикинул, сколько слов придётся написать.

— Ты напишешь?

— Мой почерк он не разберёт.

Она спрятала лапы под грудь.

Четыре гвоздя с крыши он вынул ночью. Теперь брезент держали три кирпича. До ухода нужно было прибить его заново.

В парке за путями был кран с ручкой. Котори набрал в термос воды, поболтал и вылил. Вода вышла бурая. Он промыл его ещё несколько раз; на пятой воде муть исчезла, но запах остался.

Он наполнил термос, завинтил крышку и сел на бордюр: пусть отмокнет. Потом вспомнил про крышку. Из неё пахло сильнее всего.

Пришлось мыть отдельно. После седьмой промывки запах кофе почти исчез. Он налил воды в последний раз, до самого горлышка, и понёс на гору, держа перед собой обеими руками.

— Это тебе, — сказал он Гин. — В дорогу.

Она понюхала крышку.

— Вода.

— Была бы с кофе, но я вымыл.

— Я из луж пью.

— По дороге луж может не быть. А эту я понесу.

Гин посмотрела на небо. Небо было чистое.

— А ты?

— Мне не надо.

Она открыла рот, закрыла и полезла обратно на ступеньку.

* * *

Купюры лежали в сундуке, под штанами настоятеля. Котори взял две, разгладил на колене и убрал в карман, где не было железа.

В магазине с вёдрами и верёвками ему отсчитали новые гвозди. Светлые, в бумажном пакетике. Продавец спросил, есть ли молоток.

— У меня камень есть. Я уже прибивал.

Тот посмотрел на его пальцы, потом достал из-под прилавка маленький молоток.

— С этим удобнее.

Котори повертел его в руке. Камень приходилось перехватывать после каждого удара; тут была ручка.