Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 132 – Фил Шрайбер

— Держите здесь, — сказала Сэки. — Я поверну рукав.

Получилось. Халат запахнули. Гин придержала полы коленями, пока сестра завязывала пояс, и взяла с тумбы зеркало — двумя руками, потому что в одной оно поехало.

На неё смотрела женщина.

Серые волосы лежали на плечах неровными прядями; у висков они были светлее. Лицо узкое, со скулами, рот плотно сжат. Гин разжала губы — женщина в зеркале сделала то же самое.

Гин опустила зеркало на колени, придержала одной рукой, а другую поднесла к щеке. Пальцы легли на тёплую кожу. Провела выше, нашла ухо, спрятанное в волосах.

— Эти уши не поворачиваются, — сказала она.

Сэки, раскладывавшая на стуле одежду, подняла голову.

— Что?

— Ничего.

Гин убрала волосы за ухо. Они выскользнули обратно. Потом она поставила зеркало на тумбу и захотела слезть с кровати. Одну ногу спустила удачно. Под второй пол оказался дальше, чем она рассчитала; Гин качнулась вперёд, Сэки успела подхватить её под локоть — и локтя в рукаве уже не было.

На полу, в куче сбившегося халата, сидела лиса. Из ворота торчала морда. Все три хвоста оказались под ней.

— Больно? — спросила Сэки, приседая.

Гин выбралась из халата.

— Обидно.

* * *

В следующий раз получилось к вечеру. Гин лежала на кровати. Дверь была закрыта. Халат Сэки положила рядом, расправив рукава.

Никто не велел ей вспоминать женщину из зеркала. Гин решила сама. Сначала ничего не происходило. Потом подушка вдруг оказалась близко к лицу, лапы разъехались по простыне — и в простыню вцепились пальцы.

Халат на этот раз Гин надела почти сама. Один рукав Сэки всё-таки пришлось распутать.

Облик держался недолго. В первые дни счёт шёл на минуты, и минуты Гин не считала — считала врач, по часам, и записывала в ту самую пустую графу, которой раньше не было названия. Теперь название вписали наверху карандашом, от руки.

Облик спадал сам. От усталости — под конец осмотра, когда её просили поднять руку и подержать. От испуга — когда в коридоре уронили металлический лоток, и Гин оказалась на полу в халате раньше, чем поняла, что ничего не случилось. Один раз от того, что за окном громко тронулась машина.

Ещё один раз превращение застряло на полпути. Что именно тогда получилось, никто не видел. Гин ушла под кровать и оттуда не выходила. Дверь была закрыта.

— Я войду? — спросила Сэки из коридора.

— Нет.

— Тогда я посижу здесь.

Она села за дверью и сидела. Иногда слышно было, как она переворачивает страницу.

Через какое-то время Гин сказала: «Всё» — и вылезла лисой. Сэки вошла, забрала халат с пола, встряхнула его и повесила на спинку стула.

— Постирать?

— Постирай.

После каждого перехода болели кости. Не мышцы — именно кости, изнутри, в плечах, в бёдрах и почему-то в челюсти; так болело у неё только раз, зимой, когда пришлось уходить от собак через весь склон и обратно. Гин ложилась и ждала, пока пройдёт. Проходило не сразу.

Есть тоже приходилось по-другому. В человеческом облике Гин ела из тарелки на столе — высоко и далеко, так что до неё надо было тянуться; в лисьем — из миски на полу, и пол теперь всё время оказывался не там, где она думала. Один раз она обернулась лисой посреди глотка и очутилась мордой в чашке, и вода была везде. Сэки вытерла стол и ничего не сказала. Гин потом два дня пила только из миски.