Книга Демон из средней школы. Повесть вторая, страница 114 – Фил Шрайбер

— Пока нет. С весов можно слезать.

В тот же день Гин поставили катетер там, где выстригли шерсть на лапе, и закрепили его пластырем.

— Оставим, чтобы каждый раз заново не колоть, — объяснила сестра. — Зубами не трогайте. Если мешает, вызывайте нас.

Наружная часть катетера выступала сбоку, пластырь цеплял шерсть. Гин ставила лапу чуть наружу, и идти прямо не получалось.

Ночью потянуло сильнее. Она нажала кнопку. Пришла незнакомая сестра, проверила катетер, провела пальцем под краем пластыря.

— Всё на месте. Ложитесь.

— Шерсть тянет.

— Вот, теперь не должно тянуть. — Сестра ещё раз пригладила пластырь.

Пока Гин лежала, не тянуло. Но стоило согнуть лапу, как снова защипало. Она полежала, глядя на кнопку, потом подцепила зубами липкий край. Хотела высвободить несколько волосков. Вместе с пластырем сдвинулся катетер. Пришлось звать ещё раз.

Утром четвёртого дня катетер поставили заново. Потом надели на Гин широкий прозрачный воротник. Закрепили на шее, проверили пальцем, не тесно ли.

— Это ещё зачем?

— Чтобы повязку не разгрызали.

— Я её не грызла. Я шерсть вытаскивала.

— Катетер вы всё равно выдернули. Пока придётся так.

В воротнике было слышно собственное дыхание. Гин шагнула к миске, задела краем ножку стула, отступила и попробовала обойти с другой стороны.

— Я в этом даже попить не могу.

Сестра поставила миску повыше, на подставку. Гин дотянулась до воды, но пластик скрёб по краю при каждом движении.

— Снимите. Новую повязку я не трону.

— Я передам врачу. Сама снять пока не могу.

Гин отодвинулась от миски. Капля с подбородка упала внутрь воротника и покатилась по пластику. Достать её языком не получилось.

Потом к катетеру подключили капельницу. Пакет с раствором висел на стойке выше головы; по лапе до самого плеча шёл холод. Гин лежала на кровати и смотрела на сосны. Два ствола в окне сходились вверху, а между ними была видна полоска неба.

Через некоторое время во рту появился металлический привкус. Она провела языком по зубам. Сестра поднесла воду; Гин попила, но вкус остался.

— Что это вы мне даёте?

— Раствор для подготовки к приёму жемчужины. Что-то не так?

— Во рту железом отдаёт.

— Сейчас позову врача. — Сестра посмотрела на пакет, потом на Гин. — Ещё что-нибудь чувствуете?

— Холодно в лапе.

Сестра потрогала лапу выше повязки и вышла. Врач пришла, осмотрела место, где стоял катетер, послушала грудь, задала несколько вопросов. Что-то записала. Капельницу оставили.

Таблетки растирали, разводили водой и давали с ложки. Воротник на это время расстёгивали. Гин пила, потом долго тёрла языком нёбо.

— А эти таблетки от чего?

— Тоже подготовка. Сейчас ещё чистой воды дам, запьёте.

Гин посмотрела на пустую ложку. Саму жемчужину ещё не дали, а во рту уже было столько всего, что вкус воды она едва различала.

К обеду с подноса пропал рис.

— А рис где?

— Вам изменили питание. Теперь без зерна. — Сестра заглянула в лист у двери.

— До первой жемчужины?

— На весь курс. И лук исключили, даже из бульона.

— Я его и раньше не ела. Рис-то чем помешал?

— В листе не объясняют. Только написано, что убрать. — Сестра ещё раз посмотрела в лист.

Гин понюхала миску. Есть хотелось. Она поела то, что принесли.

После обеда Гин попробовала лечь под стул. Воротник не проходил между ножками. Зайти боком тоже не вышло. Гин толкнула стул плечом, тот проехал по полу со скрипом. Стало только хуже: теперь между спинкой и стеной оставался просвет. Она забралась на кровать и устроилась у стены, мордой к двери. Закрыла глаза, прислушалась и снова открыла.