Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 30 – INDIGO

Он шагнул к Алексу, огибая тактический стол с застывшей над ним голограммой системы — три красные точки на ней по-прежнему медленно ползли к центру, но в эту секунду ему было совершенно не до них. Краем сознания он всё же отметил, что расстояние до головных кораблей эскадры противника сократилось ещё на несколько условных делений сетки, и тут же безжалостно отогнал эту мысль прочь: сейчас перед ним стоял вопрос куда более неотложный, чем скорость сближения с вражескими силами.

Вблизи всё оказалось ещё хуже, чем виделось из кресла. Зрачки его были неестественно расширены, взгляд плавал, не задерживаясь ни на одном предмете дольше пары секунд, будто собственные глаза никак не могли договориться друг с другом о том, что именно они видят. Руки его мелко, почти незаметно подрагивали, а пальцы левой ладони то и дело сжимались в кулак и вновь бессильно разжимались. Мундир будто был слишком большой в плечах, будто с чужого плеча, наспех застёгнутый через одну пуговицу, и сидел криво, топорщился у ворота, а один из погон едва держался на честном слове нитки. Тёмное пятно на плече, оказавшееся вблизи вовсе не машинным маслом, а действительно кровью, уже подсохло и побурело по краям. Губы были обескровленными и потрескавшимися, и весь Алекс казался с большим трудом, державшимся на ногах разумным, который вот-вот рухнет или медленно осядет на палубу, если его не удержать.

— Алекс, — повторил вице-адмирал уже тише, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно, будто в горле у него пересохло нисколько не меньше, чем у зятя. — Ты меня слышишь? Что с тобой случилось?

Алекс медленно, будто через силу, поднял голову. Несколько долгих секунд он просто смотрел на вице-адмирала, совершенно не узнавая, так, во всяком случае, показалось в первое мгновение, а потом узнавание всё же проступило на его лице. Замедленное, словно сигнал проходил через слишком много помех, прежде чем добраться до адресата. Зрачки у него по-прежнему были неестественно расширены, взгляд плавал, соскальзывая то на китель вице-адмирала, то на голограмму за его спиной, то куда-то в пустоту над плечом вице-адмирала, словно глаза не смогли договориться между собой о том, что именно они видят.

— Я… — голос его прозвучал хрипло, надтреснуто, будто горло не использовалось по назначению уже очень давно. Он моргнул, с явным усилием сглотнул и попытался снова, с трудом подбирая слова, точно вспоминал забытый язык. Уголок его рта дёрнулся, будто он пытался улыбнуться, и что-то сказать забавное, но улыбка у него так и не получилась. — Я только что прилетел, — с трудом он сумел выговорить.

Вице-адмирал замер. Ответ был настолько простым и в то же время ни о чём не говорящим, лишённым каких-либо объяснений всему остальному мундиру не по размеру, ране над бровью, дрожащим рукам, что на мгновение вице-адмирал не нашёл что ему ответить.

В голове у него метались десяток вопросов одновременно, и один вопрос порождал новые вопросы: откуда он здесь взялся? как прилетел? каким кораблём? что случилось с самой эскадрой, если Алекса эвакуировали одного? и самое главное, почему об этом вице-адмиралу не доложили об этом по всем правилам флота, а не поставили перед фактом, доставив контуженого офицера прямо в командный центр во время боевой тревоги.