Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 97 – INDIGO

— Понял, — ответил Баренс коротко. — Работаем.

На экране передо мной разворачивалась финальная фаза боя. Я наблюдал её сразу в четырёх окнах: общая тактическая схема тоннеля с движущимися по ней цветными метками; нашлемные камеры взводных сержантов, дрожащие, дёргающиеся в такт их движениям; прямой канал с боевыми дроидами Баренса, холодный, лишённый эмоций поток телеметрии; и, наконец, статичная картинка с потолочного датчика, каким-то чудом уцелевшего в дальнем конце коридора, — единственный взгляд со стороны на всё, что здесь происходило.

Первый взвод занял верхнюю точку завала, прикончив нескольких пиратов, попытавшихся прорваться наверх под прикрытием дыма, и закрепился наверху, но удержаться долго они там не смогли. Их сбросили вниз.

Сейчас второй взвод сменил позиции и активно работал по левому флангу пиратов, не давая противнику перестроиться, методично отрезая любые возможные пути отхода. Баренс с дроидами давил в лоб, неторопливо, размеренно, сантиметр за сантиметром, сжимая кольцо.

Пираты огрызались, но с каждой минутой всё слабее. Заряды у них явно заканчивались.

Ещё несколько минут. На экране позиции пиратов сокращались, красные отметки гасли одна за другой. Они по-прежнему не теряли надежды и пытались прорваться, хотя пространства для манёвра оставалось всё меньше. Они продолжали сражаться. Каждый из них словно давал себе слово умереть на ногах, с оружием в руках, лицом к противнику, так умирают разумные, которые твёрдо знают, что другого пути для них нет, и для так решили, задолго до сегодняшнего дня.

А я смотрел на происходящее и думал.

Кто же они такие? Нет, точно не пираты. Пираты так не дерутся. Пираты торгуются, пираты сбегают, пираты сдаются, когда перевес окончательно переходит к противнику, потому что у них нет контрактов с империей и умирать за империю они совсем не обязаны. Их интересуют только креды, а точнее, их количество.

Всё это видел это своими глазами не один раз.

Кто-то этих отбирал. Кто-то их обучал. Кто-то поставил перед ними задачу, от которой они не могут отступить даже сейчас, когда задача уже, очевидно, провалена.

Именно это тревожило меня больше всего остального. Не сам бой — бой мы как раз выигрывали, и довольно уверенно. Что за мотив у них такой, что заставляет этих неизвестных умирать за проигранное дело?

Последние трое заняли позицию в глубине завала, там, где порода после взрывов наслоилась многослойными пластами обвалов, так что образовался почти закрытый каменный карман с узким горлышком входа, простреливаемый только с одного направления.

Оттуда они вели огонь, экономя заряды, стреляя одиночными выстрелами.

— Первый взвод, — произнёс Баренс устало. — У вас взрывчатка ещё осталась?

В канале повисла секундная пауза. Потом отозвался хрипловатый голос сержанта:

— Один заряд остался, лейтенант. Последний, и всё, больше нет.

— Хватит, — сказал Баренс. — Отправь кого-нибудь, пусть забросят заряд к ним.

— Принял, — коротко бросил сержант.

Дальше я наблюдал, как один из бойцов, невысокий, широкоплечий, достал блок взрывчатки, дополнительно обмотанный фиксирующей лентой поверх штатного корпуса, и пополз по гребню завала вперёд. Двигался он неторопливо, как ящерица прикрываясь и проскальзывая между камней, замирая каждый раз, когда снизу раздавался очередной выстрел, и снова полз дальше.