Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 61 – INDIGO

Намёк был прозрачный. Почти угроза — но такая, которую всегда можно переформулировать в заботу. Я слышал подобные фразы не впервые. Их говорят тогда, когда у говорящего недостаточно силы для прямого давления, но достаточно уверенности, чтобы изображать давление косвенное. Это старый приём, и обычно он работает — потому что большинство разумных, услышав такую фразу, начинают сомневаться, вместо того чтобы проверять слова говорящего.

Один из бойцов Баренса на правом фланге чуть сместился, реагируя на что-то боковым зрением. Я не сразу понял на что именно. Потом заметил не он один среагировал. Один из учёных в середине группы коротко, почти незаметно также обернулся назад. Туда, откуда они пришли. Пришли сюда не все? Промелькнула мысль. Часть осталась там?

Или он ждёт кого-то?

Я уже связаться с лейтенантом, когда он произнёс ровно и спокойно, глядя на незнакомца:

— Подождите.

Незнакомец чуть прищурился. Впервые за весь разговор он явно занервничал.

— Лейтенант…

— Я сказал — подождите, — повторил Баренс, и на этот раз в его голосе было что-то такое, что незнакомец замолчал.

Сам я вновь посмотрел на тактическую схему. Вторая группа. До позиции Баренса, если верить схеме, им оставалось четыре минуты. Может, три с половиной. Скорость в тоннелях была явно ограничена геометрией коридора. Потому что тоннели прорубались здесь криво, косо и вообще по принципу и так пойдёт, а самое главное, в этих тоннелях можно было запросто заблудиться. Поэтому время движения могло быть и медленнее.

Эти с учёными явно торопились, и в этой спешке уже читалась информация: время работало против них.

Незнакомец какое-то время молчал, поднял голову, чуть выше головы Баренса и посмотрел ему за спину. Вот только вряд ли он что-то там мог увидеть, там в полутьме тоннеля сложно было что-то рассмотреть. Кроме тёмного потолка, пучков кабелей вдоль опорных балок. Потом он снова посмотрел на лейтенанта.

— Вы связываетесь с адмиралом? — спросил он. Почти безразлично. Как разумный, которому ответ по большому счёту уже неважен ответ на его вопрос. Он явно задал этот вопрос, чтобы понять, чего, ждать дальше.

— Да, — ответил Баренс.

Это была ложь. Он со мной не связывался. Он уже и так знал всё, что ему нужно было знать. Но ложь прозвучала так естественно, что я почти поверил сам. У лейтенанта оказался неожиданный дар к этому делу, умение соврать без единого лишнего движения лица, которое обычно выдаёт.

Незнакомец слегка кивнул, как разумный, который принял к сведению информацию и пока не решил, что с ней делать. Его напарник, молчавший всё это время, чуть сместился влево, на полшага, почти незаметно, будто случайно. А я для себя отметил движение. Отметил и то, что правая рука напарника теперь находится ближе к кобуре, чем была совсем недавно.

Учёные в середине группы стояли молча. Их было шестеро все разного возраста, разной комплекции и все одинаково измотанные. У двоих явно свежие перевязки, наспех сделанные прямо поверх рабочих комбинезонов, кое-где сквозь ткань проступали тёмные пятна. Третий держал локоть осторожно, как держат вещь, которая при неловком движении причинит боль. Кто-то из них тихо что-то произнёс. Разобрать слов я не сумел, но интонация была понятна без перевода. Испуг в глазах, усталость, загнанная глубоко внутрь себя. Сложно было сказать, сколько времени они прятались в тоннелях.