Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 117 – INDIGO

— Прекратить огонь, — скомандовал для Вэнс.

Линкор сразу перестал содрогаться.

— Вэнс, подводи линкор к пролому. Максимально близко, насколько возможно. Расчистить путь для абордажных ботов, — отдал я приказ через искин корабля.

— Принято, адмирал, — отозвалась она. Её голос уже не звучал с той долей сомнения, что был в самом начале операции, когда я только объявил свой план. Первый пилот поняла и приняла мою логику, и этого было достаточно. Сейчас не требовалось, чтобы все соглашались с каждым решением.

— Баренс, вылет по моей команде, — произнёс я по внутренней связи.

— Готов, адмирал, — незамедлительно отозвался лейтенант.

Именно тогда, когда мы уже медленно подлетали к пролому, а я через камеры наблюдал за тем, как силовое поле линкора методично очищает новый проход от обломков станции, расталкивая в разные стороны вылетевшие куски породы, неумолимо сметая их со своего пути, в этот момент я немного приоткрыл дверь, ведущую в рубку. Именно здесь меня и остановила Лана.

Я её не слышал. Вернее, слышал её шаги за собой, но думал о другом и совсем забыл про неё. Это было моей ошибкой. А с Ланой ошибаться нельзя — она умеет ждать именно того момента, когда ты решил, что опасность миновала.

Что-то острое кольнуло в шею — слева, чуть ниже уха. Не болезненно. Именно так работают хорошие инъекторы — когда не должно быть боли. Собственно, боли и не было. Только лёгкий укол, почти как прикосновение, пока разум ещё не понял, что произошло, а тело уже поняло.

Удивлённо я остановился и обернулся.

Лана стояла в полуметре от меня с пустым инъектором в руке. Её глаза смотрели прямо на меня, не с вызовом, не с извинением, а просто: ровно, спокойно, с той степенью уверенности, которая не нуждается в подтверждении. Взгляд она не отводила.

В ответ на мой недовольный взгляд она только улыбнулась.

Это была улыбка разумного, который сделал то, что считал правильным, и не испытывает по этому поводу никаких сомнений. Спокойная, доброжелательная улыбка. Улыбка с чувством выполненного долга, какой улыбаются после трудной операции, завершённой так, как и должна была завершиться. Здесь я понял, что она не просто так шла за мной всё это время.

— Лана, — произнёс я. Мой голос прозвучал странно, с каким-то новым оттенком, потому что мир уже начинал чуть-чуть плыть. — Что ты сделала?

— То, что должна, — ответила она просто. Как будто речь о чём-то обыденном, а не о том, что она только что без моего ведома и моего согласия ввела мне что-то в шею прямо посреди боевой операции.

Я открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но слова внезапно потребовали усилий, которых не требовали раньше. В голове стало тепло и немного туманно. Ноги оставались устойчивыми вроде пока. Я подумал, что сейчас вырублюсь, но вроде спать не хотелось. Речь? Вроде нормально. Координация? Держусь на ногах. Мышление? Может, замедлилось, но чуть-чуть, но ясность ума не оставалась.

— Что это? Седативное? — уточнил у неё, сильно подозревая, что сейчас вырублюсь.

— Нет, — ответила она, и в её голосе мелькнуло что-то похожее на мрачное удовлетворение врача, принявшего трудное, но единственно верное решение. — Это нейромышечный блокатор с постепенным нарастанием эффекта. Причём адресный. Действует только на крупную моторику. Речь, мышление, мелкая моторика пальцев — всё останется. Ты сможешь командовать, работать с консолью, думать. Но вот выйти из рубки и сесть в абордажный бот нет. Не сможешь. Даже не мечтай!