Книга На границе империй. Том 10. Часть 13, страница 88 – INDIGO

Потом что-то решилось внутри, может, в память о той помощи, которую я им когда-то оказал, или просто любопытство. Он кивнул — короткий, решительный кивок — и жестом подозвал одного из официантов.

— Мак, — голос Велара звучал спокойно, ровно, без малейшего намёка на волнение, которое, я был уверен, бурлило внутри. — Присмотри за баром. Я ненадолго отлучусь. Если что-то срочное — вызови меня по внутренней связи.

— Да, господин Велар, — молодой официант, парень лет двадцати с аккуратной стрижкой и внимательными серыми глазами, кивнул послушно.

Его взгляд скользнул по мне с естественным любопытством: кто этот лейтенант, ради которого сам хозяин бросает дела в разгар вечера? — но он не задал вопросов. Просто занял место за стойкой.

Велар вышел из-за стойки и направился к дальней двери в глубине зала, скрытой за тяжёлыми бархатными шторами тёмно-зелёного цвета. Я последовал за ним, держась чуть позади, стараясь не привлекать внимания посетителей. Мы прошли через служебный коридор — узкий, функциональный, резко контрастирующий с роскошью зала, стены выкрашены в нейтральный серый цвет, — освещённый холодным белым светом флуоресцентных ламп. Прошли мимо кухни.

Наконец, мы оказались в небольшом, но уютном кабинете Велара. Комната была не больше десяти квадратных метров, обставленная скромно, но со вкусом: деревянный стол, покрытый лёгкими царапинами, говорящими о годах использования, пара кожаных кресел с потёртостями, стеллаж с бутылками разных форм и размеров, пара картин на стенах — пейзажи неизвестных планет.

Велар закрыл дверь, повернул замок с глухим щелчком, затем подошёл к небольшому чёрному устройству на столе и активировал глушилку, нажав на единственную кнопку.

Велар закрыл дверь, повернул замок с глухим щелчком, затем подошёл к небольшому чёрному устройству на столе размером с кулак и активировал глушилку помех, нажав на единственную кнопку. Устройство издало короткий писк. Индикатор на глушилке загорелся зелёным. Нейросеть подтвердила мы теперь в защищённом коконе, все внешние сигналы заблокированы, никакое подслушивающее устройство здесь работать не будет. Только после этого он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел целую бурю эмоций — изумление, недоверие, страх и что-то ещё, что не мог определить. Возможно, надежда.

— Тебя же похоронили, Алекс, — медленно произнёс он, каждое слово давалось ему с видимым трудом. Голос его дрожал. Я присутствовал на твоих похоронах. Видел гроб, отполированный, с имперской символикой и тебя в нём. Слушал, как адмирал произносил прощальную речь о твоих заслугах перед флотом, о твоих подвигах. Видел почётный караул, прощальный залп. Видел, как твои жёны рыдали, стоя у гроба. Он замолчал, проглотив ком в горле. Мила рыдала так, что её приходилось держать под руки. А Лера стояла как каменная статуя, только слёзы текли.

— Слухи о моей смерти немного преувеличены, — горько усмехнулся в ответ и похоронили там совсем не меня. Как видишь, я жив. И здоров. Более того, стою перед тобой во плоти и крови.

— Да уж вижу. Надо же, Алекс — он потёр лицо обеими ладонями, проведя ото лба до подбородка, словно пытаясь прогнать наваждение или проснуться от кошмара. Когда убрал руки от лица, я увидел, что они слегка дрожат — мелкая дрожь пальцев, которую невозможно контролировать. — Ты хоть представляешь, что здесь творилось? Какой хаос начался после твоей… после твоих похорон? Какие слухи ходили по станции?