Книга Третий. Том 7, страница 46 – INDIGO

В ответ я посмотрел на него озадаченно. Мне совсем было непонятно, о чём это он сейчас. Там в пустыне было всё предельно просто и понятно.

— А что там, может, быть непонятного? — ответил ему, с трудом сдерживая себя, чтобы не высказать ему в очередной раз, что я думал обо всём этом. — Ты стрелял по мне, пытаясь прикончить, а потом бросил раненого подыхать в песках. Это было ясно как день. Я хорошо помню, как раненый ковылял по пустыне.

— У меня была информация про тебя, — произнёс Бари медленно, как будто каждое слово было тяжёлым грузом. — Конкретная. И я действовал на основе этой информации. Но информация может быть неверной. Источники могут ошибаться. Разумные могут лгать.

— Не знаю, какая у тебя была информация. Мне на это глубоко плевать, но я даже рад, что ты там тоже выжил. Теперь не сомневайся, ты точно умрёшь от моей руки. Это не угроза, это просто констатация факта. Я не прощаю предательства.

В голове мгновенно прокрутились события того дня в пустыне: раскалённый добела песок, запах моих оплавленных ботинок, звуки выстрелов, боль, кровь, и бросивший нас умирать удирающий бронетранспортёр. Ещё недавно я был уверен, что там в песках погибли все, что не осталось никого, но бывший командир сейчас сидел напротив.

Смотрел на него и не мог понять, как он сумел там выжить. Наверно, он также смотрел на меня, думая то же самое.

— Ты говоришь, что тебя подставили? — сказал я, подбирая слова. Примерный ответ на этот вопрос я знал, но решил послушать, что он скажет, поэтому добавил: — Интересно, кто? Кто был достаточно хитёр, чтобы подставить нас?

— Я говорю, что нас обоих подставили. Кто-то очень аккуратно положил нам под нос одну и ту же ложь с двух разных сторон. И мы оба клюнули, как рыба на приманку. Результат должен был быть предсказуемым мы убиваем друг друга в пустыне, а заказчик получает трупы, не замарав рук и оставив никаких следов для расследования.

Смотрел на него и думал о том, что он хорошо говорит, что совсем несвойственно для Бари, которого я помнил.

Но было в его словах что-то ещё, что-то, что лежало глубже. Какая-то злость, спрятанная глубоко на самом дне.

— Допустим, — сказал в ответ, решив играть по его правилам. — Допустим, ты прав, и я был жертвой манипуляции, как и ты. И кто это? Кто был достаточно умён и достаточно могущественен, чтобы организовать всё это?

— Не знаю точно, — ответил он. Он чуть поморщился, как будто признание это давалось ему с трудом, как будто каждое слово было шипом, который нужно вытаскивать из тела по одному. — Корпораты. Кто-то, кому мы мешали, именно вместе.

— Это очень широко, — заметил я в ответ, пытаясь оценить масштаб заговора. — На планете работают сотни корпораций, у каждой свои интересы, своя политика. Сузь хотя бы до десятка основных игроков.

— Шире некуда, — ответил он, не став спорить. — Но ты сам подумай. Ты здесь. Я здесь. Ни тебя, ни меня не должно было быть в живых после той операции в пустыне, никаким образом. Вероятность нашего выживания была меньше чем одного процента. И тем не менее мы оба сидим здесь в столовой, в одной колонии, на одной планете.

Он наклонился ближе, его голос стал почти шёпотом:

— Тебе это ни о чём не говорит? Тебе не кажется странным, что нас обоих привезли именно сюда, именно в одну колонию? Это же не может быть просто совпадением. Слишком много совпадений — это уже несовпадение, это план.