Книга Священный город бога-предателя, страница 90 – Лия Арден

— Пей, Найра. Только немного, всего пару глотков.

Стоило ей ощутить влагу, как сареша начала жадно пить. Афшан пытался её остановить, но, сделав пять глотков, она отстранилась сама.

— Мне нехорошо, Афшан, – уже ровнее промямлила она. – Меня как-то… мутит.

Только она закончила фразу, как всё её тело содрогнулось, и Найру стошнило выпитой водой. Слёзы брызнули из её глаз, пока она трясущимися руками упиралась в камни перед собой. Мареш бормотал успокаивающие слова, помогая ей вытереть рот, а затем вновь дал немного воды. В этот раз она удержала её в себе, но Найру затряслось сильнее, слёзы не переставая катились по щекам.

— Ты должна успокоиться. От слёз станет хуже. – Афшан промакивал их рукавом своей рубашки, но солёная влага успела достичь обожжённой кожи и ссадин на подбородке. Сареша опять взавыла от боли.

Найра тихонько стонала, пока силилась выпрямить ноги, и ругалась сквозь зубы, когда Афшан массировал их, надеясь, что не возникнет никаких непоправимых последствий.

— Почему ты не заживаешь? – спросил он, отвлекая её разговорами, но Найра взглянула так, будто впервые заметила его присутствие.

— Не знаю. Может, солнце, – выдавила она. – Я не могу встать, Афшан.

Она всё продолжала повторять его имя раз за разом, в каждой фразе. И мареш не мог понять накатывающие то злость, то тревогу, то страх. Казалось, он испытывал всё одновременно, но ему никак не удавалось разобрать, к кому или к чему относится то или иное чувство. На кого он зол? На Ойшу или Сарвада? Тревожился за свою семью или за жизнь самой Найры?

Несмотря на её фамилию, Афшан не ощущал радости от её мучений. То, что с ней произошло сегодня, – результат мстительности Ойши, и не более. И как после этого доказывать, что Эшту не алчный бог, жаждущий чужих страданий? Афшан верил, что Эшту хотел научить людей ценить то, что они имеют, и потому даровал возможность жить без страха смерти, ведь в конце всех ждало перерождение. Остальные видели в Эшту только бога войны, и марешу это всегда претило.

Но вот перед глазами результат действий его жрицы.

Афшан накинул на Найру свой тонкий плащ. Тот не избавит от боли, но это смягчит его прикосновения к её обнажённой израненной коже. Мареш дал ей ещё немного воды, попытался помочь подняться, но каждый раз Найра теряла равновесие и падала, лепеча про боль в коленях и ногах. Афшан не посмел приподнять её юбку, чтобы проверить, поэтому взял сарешу на руки и понёс вниз. Найра в кулаках сжимала ткань его рубашки и смотрела сквозь Афшана осоловелым взглядом. В полубреду просила не трогать её, тяжело дышала, повторяя мольбы и его имя. И Афшан морщился, догадываясь, что его попытки помочь сейчас приносят ей немалые мучения. Голос Найры звенел у него в ушах.

Сареша потеряла сознание, будучи с ним в седле уже на полпути ко дворцу, а он мог лишь ускориться. Если Найра умрёт из-за Ойши, Афшан сомневался, что отыщется хоть один довод не скинуть жену брата с балкона. Он вытерпел слишком много её выходок, и те переполнили чашу его терпения.

Сареше потребовалось больше суток, чтобы прийти в себя после произошедшего. Вернувшись во дворец, Афшан донёс её до спальни, а затем молча приволок ближайшего лекаря и несколько служанок, приказав всем держать язык за зубами. Он намеревался поговорить с Сарвадом, но не был уверен, стоит ли рассказывать отцу о произошедшем.