Книга Священный город бога-предателя, страница 283 – Лия Арден

Преграда не позволит битве начаться.

Впредь им придётся слушать. Афшан заговорил, и в эхе слышался голос Кияны. Но в этот раз богиня позволила ему самому подобрать слова – она лишь усиливала их, внушая трепет и страх.

Афшан коротко рассказал правдивую историю Ируги, Эшту и Кияны. Рассказал про их отношения и кому действительно принадлежал огонь. Рассказал про недовольства богини и её условия. Ни Керуш, ни Малек более не пытались перечить, с благоговением глядя на пляшущее пламя. Афшан указал на Найру и Ойшу как на свидетелей произошедшего, пусть они были уже не так важны: огонь, льющийся из тела человека, был достаточным доказательством, чтобы никто не пытался спорить.

Охрипнув, Афшан закончил. Замолчал, опустил напряжённые руки, и огонь между двумя армиями немного утих, оставаясь высотой по колено взрослому мужчине. Свежий ветер дёрнул волосы мареша и немного остудил лицо. Стоявшая тишина дала надежду, что ему удалось до них достучаться.

— Тогда сожги их всех! – крикнул кто-то у него за спиной.

Афшан медленно обернулся, оценивающе оглядывая одного из генералов. Он напрягся, пытаясь узнать, где его видел, потому что лицо было не совсем знакомо.

— Вы фарсидец и последний Парси, законный сын нашего покойного царя! В ваших руках украденный огонь, и вы можете раз и навсегда покончить со всей армией врага. Эта победа будет нашей! Конец эпохи Ируги и Хетры. Святой Эшту вновь будет царём богов и вернёт нам своё расположение!

Чем больше мужчина говорил, тем активнее росло количество поддерживающих: роптавшие голоса игнорирующих суть тугодумов звучали всё громче. От командиров до простых воинов. Они либо поддакивали, либо кивали. Их уверенность росла с каждым порывистым словом глупца.

Они ничего не поняли.

Хотя скорее не желали понимать.

— Теперь я Парси? Теперь, значит, я законный сын царя? – насмешливо переспросил Афшан, и спесь сошла с лица мужчины.

Афшан наконец его узнал. Один из предателей, а нынешний чин получил после нападения на собственного повелителя. Он внимательнее осмотрел первые ряды мужчин, которые стали главнокомандующими с лёгкой руки Керуша.

— Стоящие передо мной хетрейцы меня не предавали. Они не прикидывались моими друзьями, не обещали меня защищать, не ели со мной за одним столом, не клялись в верности и не вонзали мне ножи в спину, чего не сказать о всех вас. – Голос Афшана сочился неприязнью и язвительностью. – Кто же ваш царь?

— Вы, ваше высочество, наполовину хетреец и жрец Кияны, – заговорил тот же генерал, и, несмотря на уважительное обращение, в тоне не было никакого почтения. – У вас женское сердце, вы эмоциональны и тем самым слабы! Так говорил о вас отец, так говорил о вас брат, и теперь вы не торопитесь завоевать победу и славу собственному народу. Вы мне не царь!

Мужчина нетерпеливо выхватил лук со стрелой у ближайшего воина, без единого сомнения натянул тетиву, но прицелился вовсе не в Афшана, а в Малека. Хетрейцы незамедлительно среагировали, охранники окружили Малека. Даже Найра вскинула лук.

Афшан сделал несколько шагов к Малеку, а пламя потянулось за ним шлейфом. Это ещё сильнее взбудоражило хетрейцев. Найра, среагировав на приближение, повернулась, беря на прицел Афшана. Он тут же замер, её глаза округлились, на лице появилось растерянное выражение. Афшан не ожидал, но про себя похвалил её.