Книга Священный город бога-предателя, страница 238 – Лия Арден

Афшана умилила попытка Керуша оспорить услышанное.

— Ведь так, Ойша? – повернулся Керуш к жрице в поисках поддержки. – Это ещё не значит…

— Он жрец, – холодно отрезала Ойша. – Это точно.

— Да откуда вы…

— Подумай, Керуш, – встрял Афшан, не желая тратить время на пустую болтовню, – что произойдёт, когда метка Эшту будет на моём теле? Я последний из рода Парси, половина знати пойдёт за мной уже из-за этого. Как только я официально стану жрецом, храм тоже пойдёт за мной, а за ним потянутся и верующие воины. Я был подле брата при захвате Хетры. Меня быстро нарекут героем. О тебе же достаточно будет напомнить, что ты предательски заколол Сарвада, которого клялся защищать. – Афшан наслаждился немым потрясением Керуша, а после повернулся к Ойше. – А ты – жена, предавшая собственного мужа. Думаешь, из-за статуса жрицы тебе простят попрание семейных ценностей? – Афшан не скрывал издёвки. – Я нужен тебе, Керуш, чтобы удерживать от восстания недовольную знать, а тебе, Ойша, чтобы помочь в восстановлении уважения к храму, ведь молодое поколение не больно-то вас чтит. И с каждым днём я всё больше недоумеваю, – протянул Афшан, намеренно сделав раздражающую паузу, – а для чего мне вы, двое предателей?

Повисла звенящая тишина. Афшан сосчитал про себя до пятнадцати, уверенный, что этих мгновений Керушу хватило бы, чтобы достать кинжал и убить его на месте. Теперь Хариза должен видеть, насколько высока угроза со стороны Афшана. Мареш затевал это не затем, чтобы получить нож в горло, но и не исключал подобной реакции. Афшан даже прикинул, что для Керуша убить его будет идеальным решением.

Хариза не моргая смотрел на Афшана, его пальцы, стиснувшие рукоять кинжала, побелели – и ровно на пятнадцатом счёте он разжал хватку. Керуш не решился или не захотел его убивать. На миг Афшан об этом пожалел.

Мареш не пришёл угрожать на пустом месте, и сказанное – не слова на ветер. Он действительно решил отдать оставшиеся крупицы своей свободы и занять трон, если Керуш и Ойша продолжат разваливать устои и ухудшать положение Фарсиды. Афшан всё так же не считал себя достойным и готовым к ответственности, но решил, что возложит на себя бремя, если не останется другого выхода.

— Вы оба ничего не понимаете! – первой подала голос Ойша, разбив повисшую тишину. – Вы с такой лёгкостью взяли Хетру лишь потому, что Ируга её больше не защищал! Бездари, незнакомые с реальной историей и проблемами! – закричала она, заставляя Афшана нахмуриться.

Впервые он увидел Ойшу, растерявшую всю свою сдержанность и привычную надменность. Пальцы жрицы тряслись. Она сжала их в кулаки и спрятала, сложив руки на груди.

— Богов больше с нами нет, – отрезала Ойша чуть спокойнее. – Кияна то ли ушла, то ли пропала. Эшту почти не говорит с нами десятилетиями! Я один раз слышала его голос во сне, хотя в ранних записях сказано, что он общался со жрицами едва ли не каждую ночь! Я рассказала об этом Сарваду. Убедила, что, возможно, впервые появился шанс захватить Хетру, так как ушёл не только Эшту, но и Ируга. Поэтому их бог не спалил вас ещё на подходе. В храме мы надеялись, что взятие Хетры умаслит Эшту, что он обрадуется и вернётся к нам, увидев, как мы подмяли под себя город предавшего его Ируги, но это не помогло.