Книга Арабский кофе со сливками, страница 175 – Евгения Романенко

Всматриваясь в родные черты, она невольно провела пальцем по складке между густыми тёмными бровями, словно хотела разгладить эту упрямую морщинку, стереть напряжённое выражение с его лица. Он хмурился даже сейчас, плотно сжав губы. Даже под капельницей, с перебинтованной головой, с синяками на руках, он казался ей невероятно мужественным — и до боли красивым.

Ася в последний раз провела пальцем по жёсткой линии его губ и благоразумно отступила на шаг назад, подавляя в себе почти невыносимое желание прижаться к ним. Потом встряхнула головой, и каштановые локоны рассыпались по плечам.

— Светик… — словно в бреду, прошептал Владимир.

Ася замерла, пронзённая внезапной, острой болью. Её дёрнуло, как от удара. Снова «Светик». Снова она. Этот образ Светы будто висел между ней и Владимиром — невидимый, но непробиваемый. Сколько раз Ася пыталась завоевать его внимание в те редкие мгновения, когда удавалось увидеться с мужчиной своей мечты, — и каждый раз натыкалась на тень подруги.

Она всхлипнула. Очередная надежда разбилась о реальность, потускнела и погасла. Ася прикусила губу, чтобы не расплакаться, и метнулась к двери. Ей хотелось сбежать, исчезнуть, раствориться — потому что сейчас она чувствовала себя здесь чужой, не на своём месте.

— Не уходи… — умоляюще прохрипел Владимир.

Ася застыла. Его глаза оставались закрытыми. Он видел во сне Свету и просил её не покидать его. Она прекрасно понимала, что эти слова обращены не к ней, а к подруге. Но ничего не могла с собой поделать. Ноги будто приросли к полу. Когда Вова говорил вот так — тихо, отчаянно, — она не умела ему отказывать. И, наверное, именно в этом была её беда.

Ася быстро подошла к нему и провела пальцами по худой, небритой щеке.

— Т‑ш‑ш… Не уйду, — прошептала она, едва касаясь губами его уха. — Спи, любимый…

Её сердце снова сжалось, когда она увидела, как на лице Владимира разглаживаются черты, как оно становится спокойным, умиротворённым. В этот миг Ася твёрдо поняла: она не уйдёт. Ни сейчас, ни потом.

Никогда в жизни он не чувствовал такого унижения, как сегодня. Казалось, будто на него смотрел весь торговый зал супермаркета — и всё из‑за мелкого хулигана, который оказался его родным племянником!

Али скривился, словно от зубной боли, и придирчиво оглядел себя в большом зеркале над умывальником. С мокрых волос всё ещё капала вода, капли падали прямо на дорогой свитер, но парень почти не замечал этого. Слава Аллаху, вся та грязь, что присохла к его роскошной вьющейся шевелюре и лицу, наконец была смыта. Его до сих пор трясло от злости и обиды на брата.

Вместо реальной помощи, которую Али привык получать от Фархана всю свою сознательную жизнь, старший брат теперь целиком переключился на Светлану. Али тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Он отлично видел, как загорелись глаза Фархана при первом же взгляде на смуглолицего мальчишку в смешной шапке с ушками. Когда эти двое смотрели друг на друга, Али мог поклясться: для них переставал существовать весь остальной мир. Между ними будто протянулась какая‑то незримая нить.

Подумать только — всё это время у него под носом жил родной сын Фархана, а он ничего не знал! Да что там — вся их семья не знала! Али поражался тому, как искусно Светлана скрывала своего ребёнка. Ни у кого в их кругу не возникло даже подозрения, даже у него самого. Выходит, девушка не вышла замуж и забеременела от Фархана. И когда они вообще успели?..