Книга Арабский кофе со сливками, страница 128 – Евгения Романенко

Мужчина продумал всё до мелочей, привязывая Светлану к себе, только не учёл главного: любовь нельзя заслужить. Любовь — это дар. Поэтому Света ушла от него, как только Никите исполнился год. Он видел, как ей тяжело, но она старалась, тянула на себе всё: сына, учёбу, работу.

Владимир восхищался ею, но не понимал, зачем ей эта пресловутая свобода, если он может дать всё — и ей, и её смуглому сыну, явно зачатому не от русского.

— Опять «друг»! — прорычал Владимир и двинулся обуваться.

— Ты куда? — ахнула Света, вцепляясь в рукав его рубашки.

— Разве не видно? Ухожу, — мрачно пробурчал Вова, обуваясь.

— Вова, — жалобно пискнула девушка.

— Ой, только не надо слов, — мрачно сказал Владимир, выпрямляясь во весь рост. — Мне надоело! Я хочу, чтобы ты была моей женой, ты не хочешь. Принимаю твоего сына, невесть с кем нагулянного…

В этот момент Света прищурилась. Её зелёные глаза полыхнули яростью и сильной обидой.

— Что ты сказал? — угрожающе произнесла она. — Я сейчас…

Светлана не верила своим ушам: он назвал её гулящей девкой — совсем как те дамочки из детского парка. Молодая женщина метнулась на кухню, смела со стола букет роз, забежала в комнату к детям и, не повышая голоса, забрала у Никиты медведя.

— Успокой его, — тихо велела она Кириллу и под громкие вопли сына вылетела в коридор.

Возле дверей стоял уже полностью одетый Владимир и ошалело хлопал ресницами.

— Свет, что… я же… пошутил… — промямлил он, краснея до самых корней волос. — Я выпил, и как‑то само вырвалось.

— Забери, — тихо и чётко сказала она, впихивая в руки незадачливого кавалера все его дары. — Уходи.

— Ты гонишь меня? — Вова не поверил.

— Пошёл вон, — прошептала Света и резко распахнула перед мужчиной дверь. — Вон.

— Я уйду, только помощи тебе ждать не от кого! — запальчиво бросил Владимир и гордо удалился.

* * *

Когда за ним захлопнулась дверь, Света всхлипнула и сползла по стеночке на пол. Сдавленные рыдания сотрясали её хрупкое тело. Но среди всей этой боли в душе вдруг расцвело одно-единственное чувство — облегчение. Словно она наконец сделала то, что должна была давным‑давно.

— Ма‑ма! — Никита обеспокоенно дёргал её за рукав. — Ма!

— Всё в порядке, любимый, — прошептала Света и крепко прижала к себе сына, чувствуя, как постепенно утихает внутренняя дрожь. — Пойдём играть!

Радостно улыбаясь, Светлана шагнула в комнату. Она старалась изо всех сил отвлечься от тяжёлых мыслей — и потому с жаром включилась в игру. Только Кирилл, внимательно следивший за сестрой, видел по её глазам, как тяжело и тоскливо ей на самом деле.

Сердце тревожно замерло, пропустило несколько взволнованных ударов — и вновь пустилось в бешеный галоп. Дыхание перехватило от глотка прохладного воздуха, совершенно иного, чем там, на его родине.

Фархан торопливо покинул зону пограничного контроля и медленно оглядел огромный зал ожидания аэропорта. Стройные ряды жёстких кресел, залитые светом зимнего солнца, льющегося сквозь огромные окна; стойка кафетерия, украшенная синими новогодними гирляндами; толпы людей, снующих туда‑сюда… Мужчина внутренне поморщился: всё это был до боли знакомый аэропорт. Его словно отбросило на десять лет назад — в тот день, когда он, ещё абитуриент, впервые ступил на землю этого северного города.