Книга Служанка слепого генерала, страница 56 – Екатерина Белова

Я перевела взгляд на сияющую сквозь взметнувшийся песок руну, облепившую остроконечные башенки.

— Она видит, Ваше Величество, — сказал немолодой дракон с косами на висках. — Эта дева выбрана платой за кровь.

Сердце, слипшееся в комок противоречивых чувств, жалко встрепенулось. Руна не бросила меня. Руна нашла для меня способ выжить. Неужели…

— Закончи здесь, Глен.

Император каким-то странным скачком прыгнул в небо, словно ступая на невидимую воздушную ступень, и меня накрыло песочной волной. А когда я сумела открыть глаза, небо было буквально выстлано бархатными переливами драконьих шкур. В основном все они были песочных цветов, но впереди летел сияющий золотой дракон, которого я видела ещё в поместье.

Наверное, это и был император.

Когда небо просветлело, а песок улегся окончательно, Халцид вытащил из кармана плаща какой-то пузырек, подкинул его в руке и лениво шагнул ко мне. В желтых глазах горела животная ненависть и, наверное, печаль. Он с силой схватил меня за подбородок и опрокинул мне в рот что-то прохладное и скользкое, как… вода? Или, скорее, кусочек прохладного, полурастопленного масла.

— Что… — я закашлялась, автоматически сглотнув безвкусное нечто. — Что это?

— Это зелье не даст тебе умереть эти семнадцать дней, но на рассвете восемнадцатого дня ты умрешь… Почему? Скажи, почему, Беатрис?

Он вдруг с силой тряхнул меня, но тело, отвыкшее от яростных человеческих чувств, обмякло от накатившей слабости. Или нужно сказать — от нечеловеческих чувств? Халцид — дракон. Только сейчас я поняла, насколько мы различны.

Драконы полагаются на силу, дар, накопленные долгими поколениями реликвии и артефакты. Людям же приходится использовать мозги. Тот самый проклятый эмоциональный интеллект, от которого отмахиваются рептилии.

— Почему ты не используешь голову, Глен? — спросила, с трудом проталкивая слова в высохшее горло. — Она же у тебя есть.

Халцид побледнел. После вспыхнул. В прямом смысле. Он вытянул одну руку, объятую пламенем, и мир вокруг загорелся. Наполнился стонами, воем и запахом горящей плоти. Оказывается, мое тело выучило этот запах наизусть: именно им были забиты каменные поры королевской темницы.

Если выживу, перейду на подножный корм, как овечка. Живут же как-то веганы. Мучаются, но живут…

— Больше меня не обманешь, черная ведьма, — Халцид оттолкнул меня, и я снова осела на горячий песок.

Ладонь автоматически скользнула в сторону, нащупывая какой-то выступ.

Я перевела на него взгляд, отвлекшись от Халцида, и с удивлением увидела что-то вроде полузасыпанного алтарного домика, от которого осталась лишь часть крыши и глухое отверстие, уходящее чернотой под землю.

— Что это? — Халцид тоже сосредоточился на торчащей из песка крыше. — Знаешь? Ты же рос на востоке, Ланд, он — твоя родина.

— М-м-м-м… Читал в детстве, — сказал кто-то за спиной.

Друг Халцида, которого я видела в зале перед проверкой на Драконьем оке, спланировал ровно на крышу домика, и завис, как парящая фея, не вставая на него всем весом, а лишь касаясь мыском сапога.

Я впервые увидела его отдельным человеком: карие глаза, светлые волосы и…. спесь. Снобизм красивого мажора, сделавшего этот мир площадкой для опасных драконьих игр. Я знала таких. Я с ними работала.

Драконы сняли маски безопасных красивых мальчиков. Горе обнажило их хищную и животную суть. Все, виденное на балу, было притворством. Иллюзией нормальности. Красивые донны, с которыми они танцевали, были для них не частью общества, а добычей. Жертвоприношением в угоду их древней эгоистичной силе.