Книга Служанка слепого генерала, страница 37 – Екатерина Белова

Верно. Неудачливая дочь — горе для семьи. Мы с Бетиной поменялись местами, и настала моя очередь выслушивать упреки.

— Ну, если тебе станет легче, то прости, Бети, — сказала равнодушно. — Абель все сделал ровно так, как ты и хотела в детстве. А теперь, давай повзрослеем. Хватит сводить детские счеты.

Бетина потемнела от гнева, но чудом сдержалась. Формально я была права.

Завтрак во дворце мелкотравчатым не предоставляли, поэтому мы поехали в одну из таверн поблизости, пока там не заняли все места.

К моей радости, ехали молча. Бет злилась, что не смогла получить удовольствия от моих слез, мать — что я отказалась нормально извиняться. Я не злилась. Я хотела, чтобы бал закончился, и мы бы убрались обратно на южные земли.

Чуйка, которая позволяла мне закрывать миллионные сделки, буквально выла от ужаса, требуя подобрать юбки и уматывать отсюда со всех ног.

За стол я усадила себя силой и даже вынудила съесть немного рисовой каши, приправленной базиликом и мелко рубленными, проваренными с сахаром персиками. В любой другой день я бы заинтересовалась рецептом, но не сегодня.

В таверне было весело и шумно.

Только наш столик выделялся траурными лицами. Бетина полыхала неправедным негодованием, наворачивая кашу, и готовилась атаковать. Я чувствовала ее настрой по червоточине в глазах, по резким движениям и кривящимся губкам.

Я мгновенно перестроилась.

— Почему ты не пригласила нас в дом? — спросила поспешно, чтобы сбить у сестры настройки.

Спросила без заднего умысла, но Бет все равно его углядела. Дурная улыбка коснулась розовых губ.

— Кого вас? — уточнила она медленно. — Тебя? Прости, сестра, но репутация Бельченто не позволяет мне звать в дом кого попало. Бруно берут на дипломатическую службу, и отныне на наш дом многие смотрят.

Сказала громко.

За соседними столиками сразу нехорошо встрепенулась общественность, а мать тут же взвилась и отчитала сестру жестким шепотом:

— Бети! Сестры не должны ссориться. Удел сестер — поддерживать друг друга!

— Ты вечно на ее стороне, — уже тоном ниже ответила Бет. Голос ее дрожал и срывался. — Биче то, Биче это, Биче придумала мельницу строить, придумала пекарню открыть. И где она теперь? Выкинули, как вшивого щенка за ворота. Не ссорься со мной, мама, Ведой прошу… Не то мой любимый не посмотрит, что вы моя семья.

Я молча смотрела на Бет. Мы так редко общались в последний год, что я отвыкла от ее язвительных ремарок и обид столетней давности. Но открытый шантаж… Это было достаточно диким даже для обиженной девочки, полжизни мечтавшей о реванше за старую помолвку.

Ввязываться в спор я не собиралась, ставить мать перед отвратительным выбором тоже. Аппетит пропал окончательно.

Лениво поправив легкую вуаль на волосах, я надела перчатки и встала. Бетина и мать мгновенно перевели взгляды на меня.

— Тебе, наверное, и за столом сидеть со мной опасно, — объяснила философски. — Репутацию, конечно, надо беречь.

Я уже выскользнула из-за стула, когда мама поймала меня за рукав:

— Куда ты?

— Прогуляюсь немного. Вернусь во дворец своим ходом.

Неторопливо отступила и вышла на улицу под шипение сестры.

Самое странное, что я искренне понимала Бетину. В той, полузабытой жизни у меня тоже была сестра — тоже младшая. Ей не нравилось донашивать за мной школьные платья, портфели и канцелярию. Потом нравилось брать мои помады и духи, и виновато отводить глаза, если что-то сломалось. Я и заметить не успела, как та оказалась моим секретарем, который контролировал мою жизнь двадцать четыре часа в сутки. Мы плохо уживались, потому что сестра слишком долго была второй.