Книга Служанка слепого генерала, страница 21 – Екатерина Белова

— На хорошую женскую судьбу, глупая. На замужество!

Мать, наконец отпустила мою руку и снова стала домашней, педантичной и немного рассеянной донной. Она забегала по гостиной, хватая то ручку, то бумагу, то начиная что-то записывать, то откладывая. После снова остановилась около меня и с силой обняла.

— Перешьем мое платье, — сказала она, засмеявшись. — Там перешивать всего-ничего. Купила не так давно, но ты меня потоньше будешь. За тобой будут виться доны со всей округи, вроде этих оболтусов. Только, конечно, выше рангом.

Она презрительно кивнула в сторону.

Мой ум после двойного сбоя никак не мог вернуться в рабочее состояние и я недоуменно переспросила:

— Оболтусов? Ты про донов, которые тут… болтали?

Мать усмехнулась:

— Дон Фальчатто и дон Джуче, сыновья баронов. Третий день здесь катаются и смеют искать внимания графской дочери.

Внимания графской дочери. Это моего, что ли?

— Они тебе не пара, — резко заключила мать. — Моя дочь — графская дочь — достойна большего.

После резко хлопнула в ладоши, вызывая горничных обратно.

Меня тут же взяли в оборот в шесть рук и до самой ночи крутили, как колесо, и растягивали, как тряпичную куклу. Мать принесла все свои платья и парочку платьев Бетины, оставшихся в доме.

Взгляд против воли отметил хороший крой, качественную ткань и замагиченную строчку. Не сказать, что в Италике такое платье стоит дофига, но в переводе на Венци — это месячная выручка пекарни. Когда принесли ещё с десяток платьев, я уже автоматически перевела их в золото. И пока горничные с матерью ахали от удовольствия, наряжая меня, как куклу, я пыталась выключить в себе стерву с финансового Олимпа.

У меня нет прав лишать мать маленьких женских радостей.

— Возьму молочное с золотой нитью, — к обеду я нашла подходящий вариант. — Изящно и удобно.

— Во дворце соберутся все первоцветы королевства, — с неудовольствием возразила мать. В глазах ее снова мелькнул незнакомый темный холодок. — В этом сезоне популярен красный и золотой, под драконов. Синий шелк с драконьих земель, цветная парча с нижних миров… Или ты… хочешь сыграть на контрасте?

Я задавила неприятное послевкусие маминых слов и горько усмехнулась:

— Меня в любом случае заметят, даже не сомневайся. Южная область — точно. Будут в лорнеты рассматривать и обсасывать каждую ленточку на платье.

Мать пораженно ахнула.

— Это… великолепная придумка, Биче! Дурехи разоденутся, как последние павлины, а ты — в белом! Лебедь среди крашеных кур.

Среди павлинов. Хотела бы я так сказать, но не смогла.

На меня будут смотреть вовсе не потому, что я лебедь. Я — обнищавшая дочка графа, которая десять лет висела на своем ненаглядном, а тот не смог себя пересилить и жениться на мне даже ради титула. Королевская прислуга будет передо мной до пола гнуться. Только не из почтения, а от хохота.

Мать рассмеялась, а за ней следом захихикали горничные.

К ночи я буквально умоляла день закончиться. К тому моменту, как я легла в постель, прошедший день слипся в один черный ком. В груди привычно ныло.

Я не хотела на бал. Я хотела пересидеть в норке свою боль, вылежать ее, выпестовать, дать созреть. Я была хозяйкой в Кальви и женой в постели Абеля, а после меня выставили вон, как нашкодившую псину. Буквально вывели за поводок и закрыли дверь перед носом. Меня выставили из моей собственной жизни. И эту жизнь — выстроенную на моей крови и слезах — скоро с легкостью отдадут другой.