Книга Не на твоих условиях, страница 27 – Марина Войкова

Телефон вибрирует, когда я уже собираюсь ложиться спать.

Марат: «Надеюсь, вы благополучно добрались до квартиры. Спасибо за вечер».

Я улыбаюсь и печатаю ответ:

Я: «Да, всё хорошо. Спасибо вам за ужин».

Несколько секунд смотрю на экран, потом добавляю:

Я: «И за поцелуй тоже».

Отправляю сообщение и тут же хочу провалиться сквозь пол.

Зачем я это написала?

Я бросаю телефон на кровать, отхожу к окну и пытаюсь убедить себя, что ничего страшного не произошло. В конце концов, мы взрослые люди. Он пригласил меня на ужин, я согласилась, мы поцеловались. В этом нет ничего ужасного или постыдного.

Телефон снова вибрирует.

Марат: «Тогда в следующий раз постараюсь не ограничиваться одним».

Я перечитываю сообщение, и улыбка сама появляется на лице.

Вот теперь я окончательно пропала.

Потому что больше не могу убеждать себя, что всё это происходит только в моей голове.

Марат Рашидович действительно мной заинтересован. И я ему нравлюсь. Возможно, пока он сам не знает, насколько сильно, но сегодняшний вечер ясно дал понять: между нами начинается что-то, чего я давно хотела и одновременно боялась.

Я ложусь в кровать, выключаю свет и ещё несколько минут смотрю в темноту, вспоминая его поцелуй.

Завтра мы снова увидимся в офисе. Он будет моим начальником, я — его сотрудницей, и нам обоим придётся работать, обсуждать документы и делать вид, что ничего особенного не произошло.

Но теперь я знаю, что вечером всё может измениться.

И, впервые за долгое время, мне совершенно не хочется от этого убегать.

В четверг я просыпаюсь с совершенно идиотской улыбкой на лице. Причём обнаруживаю её случайно, когда иду в ванную и замечаю своё отражение в зеркале. Стою, щурюсь на себя заспанную, с торчащими в разные стороны волосами, и пытаюсь понять, чему, собственно, так радуюсь. Потом вспоминаю вчерашний вечер, ресторан, прогулку и поцелуй у подъезда — и улыбка возвращается. Всё понятно. Диагноз очевиден. Мне двадцать семь лет, у меня высшее образование, работа в крупной компании и совершенно отсутствующий инстинкт самосохранения, потому что я умудрилась влюбиться в собственного начальника. Или пока не влюбиться, а просто основательно потерять голову. Впрочем, разница сейчас кажется несущественной.

Телефон лежит на тумбочке. Я беру его, проверяю сообщения и, разумеется, первым делом открываю нашу переписку. Последнее сообщение от Марата Рашидовича всё ещё там: «Тогда в следующий раз постараюсь не ограничиваться одним». Вчера я прочитала его раз двадцать, а сегодня, похоже, собираюсь довести количество до рекордного. Очень содержательное занятие для взрослого человека. Может, ещё распечатать и повесить над кроватью? Чтобы с утра не забывать, ради чего стоит вставать на работу.

Новых сообщений нет. И это совершенно нормально: мы попрощались поздно, а сейчас даже семи ещё нет. У человека, между прочим, корпорация, сотрудники, сделки, стройки и прочие мелочи, которые почему-то не исчезают из жизни только потому, что он поцеловал симпатичную сотрудницу. Я тоже должна заниматься делом, а не ждать, когда мой телефон торжественно оживёт. Поэтому убираю его, иду завтракать и принимаюсь собираться. Получается даже неплохо: к выходу я почти убеждаю себя, что вчерашний вечер был просто приятным свиданием, а не событием, которое теперь будет мешать мне нормально думать как минимум ближайшую неделю.