Книга Люди без гордости, страница 55 – Светлана Алимова

— Колдун ебучий, — буркнула она, — ты меня уже выебал. Ты хоть понимаешь это?

— Извини.

— Я тебе потом за это врежу. Но, слушай, выходит, ты знаешь как достать анаграмму судьбы и как она охраняется, так?

— Нет. Эскалиос мне о ней рассказывал и один раз показал ее. Но не более того. Зачем она тебе вообще? Что ты хочешь поменять?

— Все. Я хочу назад свою жизнь, свою работу и дружбу Альвара. Свободу и уважение людей. Я ошиблась, понимаешь, Гай! Оступилась! Из-за чертового самца с большим членом предала друга, а он меня не простил, — Рамона обхватила себя за плечи, — но я смогу все исправить! Дидье вернется к жизни, тебя не отравят, я предотвращу все покушения на Ксению и докажу что я — отличная телохранительница! И Альвар на галеры не попадет! Я сдам ему Бритта с самого начала! Он не будет сомневаться в моей преданности и никто о моем преступлении даже не вспомнит, потому что его не будет! Анаграмма сотрет его!

— Но ведь ты будешь помнить. И оно останется с тобой навсегда, — заметил Гай.

Рамона недоуменно посмотрела на него:

— И что? Альвар-то с Ксенией забудут. У меня снова будет свобода, лучшая в мире служба и друг. А новый член я себе найду с менее поганым приложением к нему. Это мой единственный шанс на нормальную, осмысленную жизнь.

Гай покачал головой.

— У тебя нет шансов. Отступись. Сейчас ты свободна и сможешь начать новую жизнь где-то еще, а в башне Эскалиоса гарантировано погибнешь.

— Мне не нужна новая, я хочу старую! Куда мне идти? Что делать? Всю жизнь скрываться и бояться ареста? И ты-то должен меня понимать! Ты сам никак не отцепишься от Ксении с Альваром, тебе с ними хорошо, как в люльке у мамки, а других ты лишаешь… лишаешь…

— Лишаю чего?

— Дома. Это был мой дом, понимаешь? Да, я — тварь и предательница, крыса, навредившая своим, но я хочу туда вернуться, потому что нигде больше в этом мире мне места нет! Прощения мне никогда не получить, так что остается только стереть свой проступок к чертям, чтобы вернуть потерянное! — глаза у Рамоны лихорадочно блестели, и внутри она тоже полыхала, как факел в ночи. И неслась вперед, разгоняя тьму светом отчаянного желания. Гай вытащил из нее самое сокровенное, обнажил до дна и больше ее уже ничто не смущало. Теперь она затягивала его в себя, хватала и оплетала своими эмоциями так, словно они действительно занимались любовью. — Гай, прошу, помоги мне! Если мы действительно друзья, подскажи как эту анаграмму достать! Она нужна мне. Без нее мне только сдохнуть. Зато с ней я все исправлю! И тебе тоже помогу: тебя не отравят нол-толом. Плохо что ли?

Гай, вздрогнул, вспоминая яд, случайно принятый им вместо Ксении. Адская боль и непрекращающаяся агония — вот чем был нол-тол. Гай тогда хотел умереть, благо доктор Лагранж ему этого не дал. А Ксения позже вела себя так, словно он съел эту чертову отравленную корзиночку ради нее и спас ей жизнь. Благодарила, нежила, заботилась о нем. Это было очень приятно, но незаслуженно: если бы Гай знал о яде ни за что бы его не принял. Он был всего лишь неудачником, притянувшим к себе большую беду.

А теперь должен был сделать выбор: отпустить Рамону на верную гибель или… или.

— Мне надо подумать об этом. Я ушел из башни двадцать пять лет назад и уже плохо ее помню. Но если придумаю что-то полезное, обязательно скажу тебе, — уклончиво ответил Гай, изо всех сил пытаясь мягко и аккуратно расцепиться с ней, чтобы вернуть себе возможность нормально мыслить.