Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 98 – Анастасия Буянкина

Может быть, не вернётся теперь — оно и к лучшему. Виктор хотел, чтобы отношения, какими бы они ни оказались, приносили дочери только счастье. Сейчас это больше напоминало одну большую, маячившую где-то на горизонте проблему, которая ещё могла заявить о себе.

Однако это будет после — а пока можно наслаждаться горячим мясом и красным вином.

— Почему вы разводитесь? — не унималась Николина.

Алеко и Васса смотрели на неё с одинаковым раздражением, и Виктор вдруг замер, почувствовав волной нахлынувшую нежность — взгляд у них обоих был точь-в-точь как у Софии, когда ей что-то было не по душе.

— Пожалуйста, — сказал он, помедлив, — не лезь в чужую жизнь.

— Нет, всё в порядке.

Виктор предложил Иде ещё вина, и она коротко кивнула. Взор её был прикован к Николине — неожиданно цепкий, лишённый всякого тепла. Совсем недавно она смотрела на него самого как на старинного друга, а теперь… Теперь была готова сражаться за себя.

И осуждать её за это стал бы только глупец.

— Я развожусь, — начала Ида спокойно, — потому что мой дражайший муж любит только себя. Больше всего на свете он мечтает оставаться молодым — так долго, как только возможно. Поэтому любовниц выбирает под стать. Они, знаете ли, годятся ему в дочки.

Виктору стало тошно.

Не то чтобы он был долго знаком с Идой Логмир… Но сама мысль о том, что кто-то зрелый, умудрённый опытом, предпочтёт ей двадцатилетнюю девицу, казалась дикой. Союзы должны быть равными — такими, чтобы в них не растворялись ни женщина, ни мужчина.

Сложно ожидать подобного от себялюбца.

— Особенно ему нравятся такие девушки, как вы, — продолжила Ида и быстро перевела взгляд на Виктора. — Простите, Виктор, понимаю, такое неприятно слышать. Но я лишь констатирую факт. Мой почти уже бывший муж предпочитает ярких, броских красавиц — чтобы прохожие вслед шеи сворачивали. Любви в этом, конечно, маловато.

Николина, как ни странно, не вспылила — чего-то подобного Виктор и ожидал от дочери. Она лишь напряжённо кивнула, осушила свой бокал одним глотком и принялась доедать мясо, сделав вид, что нет ничего интереснее композиции в её тарелке.

Это было совсем на неё не похоже.

Виктор нахмурился. Он предпочитал не лезть в её личную жизнь — чем быстрее девочка набьёт шишки, тем будет лучше для всех, — но был готов вмешаться, если дело примет дурной оборот. И этот разговор как раз-таки не сулил ничего хорошего.

Казалось бы, какое дело Николине до мужа Иды? И почему она не начала безобразную ссору, как поступала в подобных ситуациях, а просто умолкла? Виктор хорошо знал дочь: отступать она не привыкла, безропотно сносить удары — тем более.

Если только этот колдун не…

— Давайте больше не будем об этом, — сказала Ида чуть громче, чем следовало. — Такой прекрасный вечер! Я бы хотела провести его, не думая о вещах, на которые не могу повлиять, или людях, которым не могу отвесить за их деяния хороший подзатыльник.

Алеко фыркнул, и обстановка за столом, хвала небесам, всё же изменилась.

В работе и нескончаемой фоновой тревоге за Бозо пронёсся целый месяц. Порой мне казалось, что я застряла в одном дне без возможности жить дальше: всё та же работа, всё то же беспокойство, за редким исключением — всё те же диалоги с младшими Темнотищевыми.

Николина понемногу отходила. Если месяц назад она бродила по кусадьбе с таким выражением лица, точно уже примерила траур, теперь я всё чаще видела её улыбку. Кажется, она с кем-то познакомилась в городе и уже понемногу с ним сближалась: последние несколько раз Николина приходила домой посреди ночи, и я слышала, как она напевает себе под нос, пока поднимается на второй этаж.