Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 9 – Анастасия Буянкина

Я представила эту картину, и губы растянулись в улыбке сами собой.

— Поеду в родительский дом! — крикнула я, не открывая дверь в ванную. — Продукты завтра закуплю.

— Лёгкой дороги, птичка!

«Птичка». Бозо всегда звал меня так, но в последний год я почти не слышала от него этого слова. Подумала, просто забыл, остыл немного — с парами, прожившими вместе столько лет, подобное случается. На деле же он, вероятно, весь год пользовался другим ласковым прозвищем, и принадлежало оно не мне.

Обида кольнула меня под ребром. Ну да ничего, переживу.

Вообразив, как изменится выражение лица Бозо, когда после горячей ванны он спустится на первый этаж и не обнаружит ни единого талисмана, я коротко хохотнула и пошла к карете.

Конечно, хотелось бы, чтобы он утонул, но не всякая роскошь нам доступна.

Родительский дом, давно принадлежащий мне, все эти годы пустовал. Конечно, я не забыла и на него набросить кое-какие чары, чтобы меня не встретил затхлый запах заброшенного жилища, но с непривычки здесь всё равно было одиноко. И странно. Я запомнила это место полным жизни, а оказалась будто бы в склепе.

Нет, стоп. Никаких склепов — сколько бы ни простоял дом без хозяев, он мой по праву и хранит в себе ценные воспоминания. Никакой горечи, лишь тепло и светлая грусть.

Сработали талисманы, привязанные к чемоданам: наружу неспешно выплывала одна вещь за другой, а я, в свою очередь, командовала, куда ей стоит отправиться. Чары действовали неплохо. Я изобрела их в том году, возможности проверить почти не было — и на миг меня взяла гордость за то, как хорошо удалось воплотить задумку.

— Нет-нет, не сюда. Второй этаж, большой шкаф в спальне, третья полка снизу, — поспешно сказала я, заметив, что стопка домашних туник разной степени потрёпанности собирается обосноваться прямо в гостиной. — Спасибо.

Вещи для дома стоило заменить, и очень давно. Я любила одеваться не вычурно, но со вкусом, а в последнее время стало совсем не до того. Поэтому, покидая особняк, всё же старалась принарядиться, а вот в его стенах носила что-то удобное и невзрачное, а ещё то, что уже нельзя было надеть на улицу. Неудивительно, что Бозо…

— Прекрати. — Процедила я вслух.

Может, я и совершила ошибку — но это не моя рука толкнула без пяти минут бывшего мужа в чужую постель. Такой выбор каждый совершает сам. В браке не всё гладко? Наболело? Открой рот и скажи об этом. А вот так исподтишка, за спиной у жены, завести интрижку, явно переросшую во что-то большее…

Я не сомневалась, что у Бозо были другие женщины и прежде. Но только Николина умудрилась залезть к нему в душу, иначе он ни за что не предложил ей переехать.

Картинка, на которой незнакомка хозяйничает в некогда моей спальне, рисовалась в сознании легко, и оттого было особенно обидно.

Хотелось бы сказать, что я отправилась плакать на груди у лучшей подруги, но у меня почти никого не осталось. Какие-то университетские знакомые, которых не назовёшь друзьями — да. Постоянные заказчики (вот уж кого неудобно тревожить личными бедами). Дальние и не очень родственники.

Двадцать пять лет Бозо был мне не только мужем, но и лучшим другом. Только теперь я медленно, но верно осознавала: годами он вытеснял других из моего круга общения. Пару раз подобные моменты царапали, но я полагала, что дело в ревности.