Книга Кусадьба. Требуется горничная!, страница 149 – Анастасия Буянкина

Стало быть, у талисмана есть предел.

Нам повезло ещё, подумала вдруг я, что мёртв Фарни — тот здоровяк с рыжей бородой, который оказался превосходным бойцом. Он не стал бы вмешиваться в поединок, раз уж Тима вызвала Торви по всем правилам, но едва ли согласился бы спокойно ждать, как остальные.

Впрочем, «спокойно» — понятие растяжимое. Гномы, замершие у трещины в земле, то орали в голос, когда их предводителю удавалось снова зацепить Тиму и вызвать новую вспышку магии, то резко осекались и не решались даже вдохнуть, когда она платила Торви той же монетой.

Спустя несколько долгих мгновений он достал её. Не так, как Ризу и Яффара, хвала небесам — но талисман всё-таки выдохся, и топор отсёк Тиме левую кисть.

Кто-то закричал. Тут же Виктор сгрёб меня в объятия, прижал к себе, как ребёнка, неразборчиво, тихо забормотал.

— Не надо, не надо, — наконец различила я будто издалека. — Ты ничего не можешь с этим сделать. Дальше мы…

Выходит, этот отчаянный вопль сорвался с моих собственных губ.

Тима молчала — только кривила лицо, явно сдерживаясь с невероятным трудом, да едва успевала уворачиваться от града ударов. Никто не собирался щадить её, никто не признавал полумер. Они изначально договорились драться насмерть — вот Торви и дрался как подобает.

Боль ослепила Тиму, и он откровенно этим пользовался.

— Проклятье! — выплюнула Эффенет, которой Бозо уже пересказал, что стряслось. — Тима, не жалей его! Пусть рванёт как следует!

Рванёт?..

Тима опустила уцелевшую руку, в которой неловко держала клинок, и вдруг дёрнула какую-то из многочисленных завязок на своей рубахе. Одежда у неё была странная, похожая на классическое одеяние гномов и одновременно совсем другая — слишком много шнурков, лент, нашитых карманов и мешочков.

На землю выкатилось небольшое подобие шарика — как ни пыталась, я не могла различить, какой узор покрывает его поверхность. Гномьи руны, должно быть, что же ещё…

Там, где только что стояли Тима и Торви, прогремел взрыв.

Я почему-то снова подумала о соседях, хотя стоило бы — о том, уцелел ли кто-нибудь на этом подобии арены. Ведь в домах, что жались друг к другу совсем рядом, все прекрасно слышали, что происходит — а кое-кто и видел. В окнах то и дело мелькали силуэты.

Всё это было… ненормально. Неправильно, дико.

Всё, начиная с меня самой. Как я вообще оказалась здесь, в самом сердце этой бойни? Стоило послушать Торви. Молча принять то, что произошло, и попытаться жить дальше. Временами совесть напоминала бы о себе: «Ты бросила Бозо на произвол судьбы, ты бросила его!» — но я уж как-нибудь научилась бы её затыкать.

Хотя вряд ли. За годы я освоила множество заклинаний, сделала десятки талисманов, но вот поступать не по-людски и отворачиваться от других там, где им было откровенно плохо, так и не привыкла. Всякий раз, когда у меня появлялась возможность поступить подобным образом, я отказывалась. Порой это выходило мне боком. Порой не менялось абсолютно ничего.

В конце концов, именно такие вещи и делают тебя тобой, да?

Площадку перед кусадьбой заволокло дымом, и поначалу я не могла различить ровным счётом ничего — но вот из чёрной густоты, будто бабочка из непроглядного кокона, вылетела Тима. Клинок в её руке превратился в серебристую молнию. Она била и била, не останавливаясь ни на секунду, и теперь исказилось уже лицо Торви. В этой суматохе я с трудом увидела, что её культя покрыта чем-то тёмным и блестящим наподобие застывшей смолы.