Книга Ее домашняя нечисть, страница 72 – Александра Черчень

* * *

Иммерзиль проступал из болота, как утопленник, которого вода никак не могла забрать окончательно.

Я невольно замедлила шаг, чтобы рассмотреть получше.

Белый мох покрывал бордюры, ступени и остатки низких оград. Из топи торчали тонкие каменные столбы, похожие на голые стебли без фонарей. Где-то под водой блеснула мозаика – синий хвост, золотой глаз, обломок короны. В стороне темнела полузатопленная арка, на вершине которой росла тонкая березка, совершенно не смущенная тем, что пустила корни в произведение древней архитектуры.

— Это уже город? – спросила я.

— Окраина. Иммерзиль был большим.

— Насколько?

Кайшер посмотрел вперед.

Туда, где над чахлыми деревьями и белесым туманом едва угадывались более высокие силуэты. Купола? Башни? Верхушки дворцов?

— По старым меркам – огромным, – сказал он. – По современным… все равно огромным. Речные кварталы, ремесленные, торговые, школы, малые храмы, сады знати. Дальше – храмовые комплексы. Еще дальше – дворцы царей и знатных родов.

Я покосилась на Кайшера.

Он смотрел вперед. Лицо спокойное, плечи ровные, шаг уверенный. Только пальцы правой руки иногда чуть сгибались, будто он сжимал что-то невидимое.

И я вдруг подумала: а каково это – идти по собственному мертвому дому и вести туда девушку, которая тебя боится?

Наверное, неприятно.

Хорошо.

Потому что мне тоже было неприятно.

Город становился все более различимым, скорее всего из-за того, что вода была все чище и чище, практически с каждым пройденным метром.

Вдоль дороги тянулись узкие каналы, кое-где через них были перекинуты мостики – тонкие, изогнутые, с резными перилами. Некоторые уцелели, а другие лежали в воде, как сломанные ребра. Один пришлось обходить по покосившемуся портику какого-то здания, где под потолком еще держалась мозаика: золотые лилии, серебристые змеи и маленькие синие птички.

— Это храм? – полюбопытствовала я.

— Нет, – едва заметно улыбнулся ламир. – Купальни.

Я остановилась.

— Такие красивые?

— Это общественные купальни богатого района, так что оформляли их соответствующе.

— Ох уж эти древние цивилизации, – искренне сказала я. – У них даже бани лучше, чем наши дворцы.

Чем дальше, тем лучше была сохранность зданий, и невольно я начинала смотреть на Иммерзиль по-другому.

Не как на опасное место из справочников. Не как на проклятые болота, где приличные исследователи ходят только по краю и желательно в сопровождении вооруженной экспедиции.

А как на город.

Когда-то здесь, наверное, гуляли женщины в красивых платьях. Дети бегали по мостам. Кто-то торговался на рынках, кто-то спешил в храм, кто-то ругался с соседями, кто-то целовался под аркой, пока не видят строгие родственники.

А потом все это разрушила война, а остатки ушли под воду.

Дома, мосты, площади, голоса.

Даже любовь и поцелуи.

Красиво.

И… очень грустно.

Правда, кроме окружающей архитектуры меня волновало еще вот что: а где, собственно, вся опасная нечисть?!

Мы уже час топаем по легендарным болотам, откуда не возвращаются, и нас до сих пор ни единого разика не попытались сожрать.

Не то чтобы я сильно грустила на эту тему, но вопросики вызывало.

Кайшер Эйдан

У всех разное отношение к кладбищам.

Кто-то ходит скорбеть, именно там ощущая близость уже ушедшего человека. А еще потому, что у могилы тебе дозволено… плакать.