Книга Ее домашняя нечисть, страница 132 – Александра Черчень

— Видимо, проблема в том, что я никак не могу это решение принять.

Хотя будем честны, если процитировать того же Кайшера, то устроит его исключительно то решение, которое ему понравится!

— Тогда, возможно, просто стоит плыть по течению. Ну, если уж самой никак, то стоит довериться судьбе.

— Это же инфантильно, мам.

— Почему? Это тоже выбор. Любой вариант, где мы с достоинством принимаем последствия, – это выбор.

Я вздохнула и посмотрела в окно. За стеклом Хармар шумел, жил, спешил по своим делам, как будто у всех вокруг были понятные планы, ясные чувства и ни одного ламирского принца в личной жизни.

Везет же людям!

Мы с мамой еще посидели. Допили чай, съели по пирожному, поговорили о приятных, но бесполезных мелочах. Именно так, как умеет только мама, – переключить разговор в нужный момент, чтобы ты успела выдохнуть.

Потом вышли на улицу и немного погуляли. Шли без особой цели, просто рядом, и это было хорошо.

А у кондитерской я остановилась и купила для Дорны небольшой пакет чая – того самого, северного, с чабрецом и смородиновым листом, про который она как-то упоминала: мол, ищет уже месяц и нигде не может найти.

Пустяк, но пустяки иногда говорят больше чем слова.

И это хорошо, потому что со словами у меня, как выяснилось, было так себе.

Когда подошло время, мы попрощались у телепортационного вокзала – мама крепко обняла меня, подержала чуть дольше, чем обычно, потом отстранилась и поправила мне волосы.

— Пиши, – сказала она просто.

— Буду.

Дядя Тед стиснул меня в объятиях так, что хрустнуло в районе ребер, и пробасил: «Держись, девочка моя!»

* * *

Обратно в академию я шла пешком, и, как всегда, физическая нагрузка позволила мне устаканить мысли.

В комнате Дорны горел свет, потому я постучала, сунула голову в дверь и проятнула пакет с чаем:

— Держи!

Дорна взяла и посмотрела на этикетку. Потом посмотрела на меня и радостно воскликнула:

— Это тот самый!

— Тот самый.

Она начала копаться в своей волшебной тумбочке с вкусняшками.

— Садись! Я как раз заварю.

Я села. За окном шумели деревья, а чай оказался именно таким, как и должен быть: горячим, чуть терпким, с запахом чего-то летнего и давно прошедшего.

Хорошо!

Просто – хорошо.

Кайшер Эйдан

За окнами давно стемнело. Кайшер разбирал письма, и ему не мешал привычный вечерний шум в академии: отдаленные голоса и смех гуляющих студентов, шуршащий листьями ветер… Мешала только ухмара.

— Кайшер… а Кайшер?

Пусинда маялась ерундой. Со всем возможным энтузиазмом и полной самоотдачей, разумеется.

— Ну можно я все же схожу к Айлин? – канючила растекшаяся по полу клякса с глазами. – А то вдруг она переживает, что мы вот уже несколько дней как вернулись, а я все еще не зашла в гости?

Угу, именно об этом и переживает, разумеется. Он в очередной раз промолчал, но ухмара становилась все настойчивее.

— Кайшер?

— Нельзя, – ответил он наконец.

— Я раздавлена твоими запретами!

Ламир со всем возможным в этой ситуации достоинством ее опять проигнорировал и взял следующее письмо.

— Буквально уничтожена! Как и твоим молчанием.

Скрипнула сургучная печать на конверте, и Кайшер извлек из него пожелтевшую бумагу. Уже начинали приходить ответы от участников Круга Десяти, и ламир надеялся, что все успеют за месяц съехаться в Иммерзиль. Не хотелось бы объяснять Многоликому, почему они не полным составом… сдается, уважительной причиной отсутствия будет только смерть.