Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 70 – Николай Новиков

— Маме сказать? — уже нормальным голосом спрашивает она.

— Пока нет. И перепиши это, — киваю на листок, — Один тебе, один мне. Выяснилось, что хранить важное у меня в голове — идея так себе.

Вика прижимает листок к груди и идёт к двери. Ключ щёлкает, дверь открывается, и я остаюсь в проёме, держась за косяк. По коридору как раз идёт Августина с огромной стопкой белья!

О, как же вовремя! Естественно, когда Вика в мятой рубашке и с красным кружком на щеке, выходит от брата на рассвете.

— С добрым утром, — улыбается она, — Воды принести?

— Ничего не надо, — Вика, похоже, не сообразила, как выглядит эта ситуация, и потому просто раздражённо зашла в свою комнату работать писцом.

Августина замедляется в проёме моей двери, поворачивается, и с такой же улыбкой так же предлагает водички.

— Молочка к завтраку, — улыбаюсь я в ответ.

— Как пожелаете.

Проводив отчего-то довольную женщину, я закрываю дверь, ополаскиваю лицо ледяной водой, прячу часы поглубже в карман и, хоть немного выдохнув, спускаюсь в столовую. Всё как вчера: серое утро, с крыши капает, на моей тарелке сосиски. Салтмор разнообразием не балует.

Рассадка прежняя: я во главе стола, по правую руку Беатрис, дальше подоспевшая Вика, Клара и Шарлотта, а у окна кошачий столик, где Белоснежка по-хозяйски доедает порцию, пока Носочек-Эдмунд косится на меня поистине кошачьим взглядом.

Вроде всё хорошо. Вроде сидим. Вроде даже без подозрений в кровосмешении, хотя… Беатрис достаточно скрупулёзно спрашивает Виктории как у неё дела, тренировались ли мы вместе, и где она была вечером.

Шарлотта, да хватит так лыбиться! Да по твоей же морде видно, что в эту сторону копать НУЖНО! Вика, а ты почему стала такой недовольной и тихой⁈ Да хватит тебе односложно бурчать!

В этом доем мечников что, совсем притворяться не умеют!

И не успеваю я донести вилку до рта, как входит лакей Беатрис, забрызганный грязью до колен, и склоняется к её уху. Лакей говорит вполголоса, но кошачьему слуху этого за глаза хватает.

— Прощения прошу, госпожа. Был я у Дрейков, как велено. Молодой господин домой не изволил возвращаться, а господин Дрейк-старший велели передать… они подают заявление о пропаже, и в жандармерию, и в Церковь.

Беатрис ставит чашку на блюдце. Ой-ой… начинается.

Она переводит взгляд на дочь. Вика режет ветчину, и видели бы вы, как ровно — кусочек к кусочку, хоть линейкой проверяй!

— Виктория, ты не знаешь, где Люциан?

— Мама, он взрослый. Я не обязана знать где он постоянно пропадает, — ровно отвечает она, продолжая резать уже разрезанное.

— Он твой жених, Виктория.

— Ага… навязанный.

Больше никто за столом не говорит ни слова. Атмосфера мигом густеет, а всей семье становится как-то не до аппетитного завтрака.

Я понимаю, что все прекрасно знали состояние Вики, её нежелание связываться жизнь с Дрейками. Да ну это любому заметно! И судя по тому, что Беатрис… ну, будем честны, позволяет такое отношение дочери к жениху, не шибко беспокоится его состоянием и не спешит бежать со всех ног спасать брак…

Возможно, она поняла свою ошибку, и если Люциан умрёт — будет не так уж и сожалеть?

Она далеко не ужасная мать. Строгая, своевольная, это да. Но чего она ожидала от своей старшей дочери? Покорности и скромности? Пф! Возможно Викин брак вообще был заключен при живом отце, и сейчас это просто уже вопрос чести Эшкрофтов и института чести благородных семей!