Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 69 – Николай Новиков

Шея у неё явно не поворачивается, волосы набок, а на щеке отпечатался красный кружок от пуговицы. Народ, спите в кроватях, говорю вам как кот с опытом.

Потом она находит меня глазами.

— Лео?.., — голос хриплый со сна, — Ты… ты что здесь делаешь?

— Это моя комната, — устало хмыкаю, ощущая не сколько боль, сколько растерянность и кусок пропавшей жизни, — Вспоминай!

Вика хмурится, явно начиная восстанавливать моё существование в памяти.

— Тебя… не было, — ещё сильнее хмурится она и трёт щёку, — Я… искала? Не помню. Помню, ты сказал «не ищи». А дальше пусто.

Вика смотрит на меня как на мебель, которая за ночь как-то переехала. Эдмунда, я уверен, давно под кроватью уже нет — что ему там сидеть? Открыв часы так надолго, я буквально пропал с вечера и до утра, даже толком не осознав этот переход!

И потому куда удивительнее… что сестра всё это время искала и ждала того, кого и вспомнить толком не могла.

Она расправляет листок и читает, шевеля губами. В глазах появляется всё больше ясности, а то и дело бросаемые на меня взгляды явно говорят… что её память восстанавливается.

— Ты погружался в сон, чтобы выяснить по Люциану! — наконец сказала она.

— Тааак, отлично, что ещё? — искренне спрашивал я, ибо сам-то и не помнил.

— Потому не дышал. Потом очнулся! Начал вести себя растерянно и… да, я всё вспомнила! Потом начал диктовать! — указывает она на листочек.

И Вика начинает зачитывать написанное. Про тайную комнату без окон, про записи Люциана, и даже… ох, твою мать, что в чужом сне меня увидел какой-то мужик в балахоне!

Честно? Не хотелось верить. Звучит как бред, никогда бы со мной такого не произошло!

Только вот корни забвения, — название рабочее, — я помню совершенно отчётливо.

— Я к ним сама пойду! — едва не прорычала она.

— С чем? — спрашиваю я, — К кому?

— С этим! — она трясёт листком у меня перед носом, — К поганым Дрейкам!

— С бумажкой, которую ты записала под диктовку того, кто сожрал твоего жениха и сам половину уже не помнит⁈

— Они зарезали нашего! — огрызается Вика.

— Ага. А ты вломишься, и к обеду у них в подвале будет чище, чем в Церкви, а к ужину судить будут нас обоих. Тебя за клевету на знатный род, меня за Люциана. Во семейка!

Вика стискивает челюсть и молчит, и я почти слышу, как она прикидывает, что скажет мама и что скажут жандармы в случае, если она реально туда пойдёт, и реально ничего не добьётся.

— И что тогда⁈ — спрашивает она наконец.

— Входить к ним надо внезапно, пока не успели прибраться, и по закону. С печатью Инквизиции на бумаге, чтобы дверь открывали сами и ещё кланялись. Ну либо сожрать по одному, и дело с концом. Но… сомневаюсь, что выйдет так же, как с женихом твоим.

— Ордер?

— Ордера… — киваю, — Дают Инквизиторам. А я со вчерашнего дня Инквизитор. Ну, почти.

— Почти⁈

— Формы нет.

Вика фыркает. Видно, как тяжело даётся ей решение ничего не делать, — зная, что режут буквально всех в её роду, в том числе хотят и её, и сестрёнок, и мать.

Но ещё вчера стало понятно, что Вика вспыльчивая, но под контроль она себя берёт быстро.

А потому сейчас, сжатую от ярости бумажку он медленно разжимает, протяжно выдыхаю через нос. Я… честно сказать тоже выдохнул. Не хотелось бы, чтобы наш единственный козырь в виде хоть какого-то шанса подготовиться и обдумать разбился о вспыльчивую красивую блондинку.