Книга Князь Андер Арес 12, страница 96 – Тимофей Грехов

— Хорошие ребята с войны, — Соня покачала головой. — Они должны были быть другими. А они… — она поискала слово, — они как будто отпустили. К третьему дню у них лица поменялись. Ты заметил?

— Заметил, — не стал отрицать я.

— Вот, — Соня снова отвернулась к окну. — Странное место этот дом.

— «Дом, — подумал я, — конечно, дом».

В город въехали к вечеру. Соня жила в новостройке на правом берегу, машина остановилась у подъезда, и она повернулась ко мне.

— Поднимешься? — спросила она.

Хотелось. Врать не буду, хотелось очень. Но дома меня ждало дело, о котором я думал все пять дней, и откладывать его я больше не мог.

— Не сегодня, — сказал я. — У меня таблетки закончились, надо домой. Врач будет ругаться.

— Врач, — повторила Соня и прищурилась. — Ладно, Соколов. Тогда завтра.

— До завтра.

Она поцеловала меня так, что водитель поднял глаза к зеркалу и тут же опустил, вышла из машины и, не оборачиваясь, скрылась в подъезде. «Крузак» повёз меня домой.

Стоило мне зайти домой, повесить куртку и бросить трость к стене, я телепортировался в Москву.

Решение я принял ещё в ту ночь, когда обходил спящих ребят. Судьбу Земли я решать один не должен. Ретранслятор вали в Марианской впадине забирал у планеты магию девятнадцать тысяч лет, и что случится, если он замолчит, не знал никто, включая меня. Оставить это на себе одном, значит взять на себя то, за что не отвечает ни один человек. И был единственный человек на этой планете, которому я мог такое рассказать, не рискуя, что через час об этом будет знать весь мир.

Над Кремлём я завис в облике ангела. Серебряные доспехи, крылья, венец, всё как положено. Сканирующие чары нашли его быстро. Кабинет на втором этаже, он там был один и я ещё раз телепортировался.

Президент поднял голову, и тут же встал. Я до сих пор не мог отделаться от диссонанса видеть его молодым.

— Слава Богу, — сказал он. — Вы живой, Михаил. Что с Вами произошло?

— К этому мы вернёмся позже, — ответил я. — Лучше скажи. Украина — твоих рук дело?

Он стал серьёзным. И мне уже не требовался никакой отчёт, потому что в ту секунду, как он услышал вопрос, вся операция целиком развернулась у него в голове, и я прочёл её от начала до конца. Оставался единственный вопрос: соврёт или нет.

Он не соврал.

— Да, моих, — сказал президент. — Вернее, там назревал переворот, а я лишь помог этому произойти с меньшей кровью. Мы учли прошлый опыт наших соседей и сделали…

— Я уже знаю, что вы сделали, — перебил я.

А сделали они красиво.

После того, как самолёт с их президентом и верхушкой упал в Атлантику, в Киеве образовалась пустота. Той власти, которая три года держала страну мобилизацией и страхом, не стало за один день, и на её место претендовало сразу несколько групп. Остатки администрации, командование армии, спецслужбы, региональные олигархи, и все они друг друга ненавидели. Москва разбираться не стала и работала с теми, кого знала давно. С оппозицией, которая три года сидела по тюрьмам и за границей, с командирами фронтовых бригад, уставшими от войны сильнее, чем кто-либо, и с людьми в самом Киеве, для которых мобилизационная машина была уже не инструментом, а проклятием.

План зрел с участием двух сотен людей из различных ведомств. Командирам на фронте обещали, что не будет ни суда, ни мести. Оппозиции обещали референдум и места в новой власти. Городским чиновникам обещали, что их не тронут, если они выйдут на работу на следующее утро.