Книга Князь Андер Арес 12, страница 114 – Тимофей Грехов

Она посмотрела на меня, и я увидел, что она уже готовится плакать.

— Ты помнишь, как я тебя в детстве возил на раме велосипеда и уронил в лужу? Помнишь. Ты тогда сказала, что никогда мне не простишь. Простила через час, потому что я отдал тебе своё мороженое. Я это к чему. Всю жизнь я думал, что я тебя защищаю. Что я старший, а ты маленькая. И наверное, — усмехнулся я, — только сейчас я понял, что ты давно уже не маленькая. Что ты взрослая женщина, которая сама решает кого любить и с кем жить. И я горжусь тобой. Ты выбрала правильного человека, и я это говорю как человек, который знает его третий десяток лет.

Ксюша заплакала, и Артём протянул ей салфетку.

— Я хочу пожелать вам одну вещь, — продолжил я. — Богатство Артём заработает сам, а здоровье вы себе обеспечите, если будете есть нормально и спать вовремя. Я хочу пожелать вам времени. Времени друг для друга. Я видел много людей, у которых его не осталось. Которые откладывали разговор на потом, звонок на потом… и потом не наступало. Так что я вас прошу — не откладывайте. Ругайтесь сегодня и миритесь сегодня. Завтра ещё будет, но оно будет другим.

Я поднял бокал.

— За вас. За то, чтобы через пятьдесят лет вы сидели вот так же, только уже с внуками, и Ксюша по-прежнему ругалась, а Артём по-прежнему приходил вовремя.

— Горько! — заорал кто-то в дальнем конце стола, и зал подхватил.

Артём с Ксюшей поцеловались, я выпил и сел, и Соня взяла меня под столом за руку и сжала. В мыслях у неё стояло одно слово, и слово было — «мой».

Отец наклонился ко мне и сказал тихо.

— Хорошо сказал. Не думал, что ты так умеешь.

— Я много чего умею, батя, — ответил я.

Он усмехнулся и налил нам обоим.

Танцы начались ближе к десяти. Первый танец, разумеется, отдали Артёму с Ксюшей, и они кружились посреди зала под медленную песню, которую выбрала сестра. Потом танцевали родители, потом тамада объявил общий танец, и я встал и протянул руку Соне.

Она положила голову мне на плечо, и мы просто качались посреди зала, и я чувствовал, как она дышит.

— Ты сказал про время, — проговорила она мне в плечо. — Про то, что потом не наступает.

— Сказал.

— Ты это про себя?

— Я это про всех, — ответил я, и это было почти правдой.

Она подняла голову и посмотрела на меня, и в мыслях у неё был вопрос, который она не задала. Я поцеловал её в висок, и вопрос забылся.

Мы танцевали ещё дважды. Один раз под быструю, и там я больше стоял и держал Соню за руку, пока она крутилась вокруг меня, чем танцевал сам. Надо было отыгрывать хромого калеку. Второй раз под медленную, и во время этого танца я увидел, как Виталий ведёт Марину, и как оба они старательно не смотрят на Соню, которая, разумеется, смотрела на них и улыбалась.

А потом тамада объявил танец брата с сестрой.

Я не знал, что такое бывает. Оказалось, Ксюша сама попросила. Она подошла ко мне, взяла за руку, вывела на середину зала, и заиграла песня, под которую мы в детстве прыгали по дивану, пока мать не приходила и не выгоняла нас на улицу.

— Ты серьёзно? — спросил я.

— Абсолютно, — ответила сестра. — Танцуй, братец.

И я танцевал. Как мог, с тростью… сестра вела, я подчинялся. На половине песни она положила голову мне на грудь и сказала так, чтобы никто, кроме меня, не услышал:

— Спасибо, что вернулся.