Книга Князь Андер Арес 8, страница 120 – Тимофей Грехов

Мальчишки отшатнулись, вжимаясь спинами в дверцы камбуза. Мишель не унимался, поливая их отборной бранью. Он называл их трусами, эгоистичными мерзавцами и безответственными кусками дерьма. Каждое слово било наотмашь.

Я позволил брату выпустить пар, а затем вмешался, добивая их аргументами:

— А о соседях вы подумали? О людях на улицах? В курсе, что вы сегодня натворили? Половина Виндара решила, что архил попросту перестал работать! Вы спровоцировали такую панику… ох, парни, будь моя воля, я бы отходил вас ремнём. Но оставлю это удовольствие вашему отцу.

Близнецы сжались, окончательно осознав масштабы своей выходки. И так их игра в отважных мореплавателей закончилась.

Оставив гномов в покое, я велел пацанам лезть мне на спину, разумеется, после того как снова перекинулся в форму рептилии. Обратный путь до города занял чуть больше часа.

Приближаясь к Виндару, я не стал использовать скрыт. Наоборот, я заложил широкий круг прямо над жилыми районами и издал раскатистый, вибрирующий рык.

Мягко спикировав на центральную площадь, я прямо в воздухе сменил облик на человеческий, одновременно подхватывая мальчишек чарами левитации, чтобы они не переломали себе ноги при падении. Вышло вполне эффектно, мы втроем плавно приземлились на брусчатку, а следом из тени шагнул Мишель.

Путь до дома Клауса прошел в гробовом молчании.

Когда мы дошли до ремесленного квартала, дверь гончарной распахнулась еще до того, как мы успели постучать. Клаус выскочил на крыльцо в одной мятой рубахе. Заметив сыновей, мужик издал звук, похожий на скулеж раненого животного, рухнул на колени и сгреб обоих парней в охапку. Он целовал их, гладил по лицам, захлебываясь собственными слезами и бормоча что-то совершенно бессвязное.

Мы с Мишелем стояли чуть поодаль. Брат прокашлялся и спокойным тоном выложил гончару всю правду. Без прикрас. Про нанятого алкаша-актера, про серу, про амбиции великих путешественников.

По мере того, как Мишель говорил, лицо Клауса менялось. Руки, сжимавшие плечи сыновей, медленно опустились. Мужчина отстранился, глядя на своих детей с каким-то опустошенным непониманием. Мальчишки стояли красные, как раки, не смея поднять глаза. Соседи, высунувшиеся на шум, теперь смотрели на них не с сочувствием, а с откровенным презрением.

Клаус медленно поднялся с колен.

— Да, дети… — произнес он голосом, в котором не было ни капли злости. — Такого я от вас, честно, вообще не ожидал. — Он повернулся к дому. — Идите внутрь. Там поговорим.

Слова прозвучали негромко, но почему-то от них стало не по себе даже мне. Мальчишки почти бегом скрылись за дверью. Клаус повернулся к нам, низко поклонился, искренне благодаря за возвращение сыновей, и молча ушел следом.

Мы с Мишелем развернулись и неспешно зашагали прочь по узкой улице.

— А неплохой сегодня день выдался, — нарушил тишину Мишель, закладывая руки за спину. — Интересный, живой. А то ты в последнее время постоянно со своими безумными чертежами да камнями возишься.

— Мне тоже было полезно немного проветриться, — усмехнулся я.

Мы как раз проходили мимо покосившейся вывески таверны. Оттуда доносился приглушенный смех и стойкий запах жареного мяса. Брат чуть замедлил шаг и выразительно скосил на меня глаза. Я прекрасно перевел этот взгляд.