Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 40 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Вот, держи. Тут и чабрец, и укроп сушеный, и можжевельник. Хватит?

Я взял мешочек, понюхал. Резкий, приятный аромат ударил в нос.

— Хватит. Спасибо большое.

— Да не за что, родимый. — Она похлопала меня по плечу. — Ты Глеба спас, нам всем помог. Проси, что хочешь, — все для тебя сделаем.

Я кивнул, поблагодарил еще раз и ушел.

* * *

Следующим утром, я снова отправился на рыбалку. И с разрешения Григория собирался пропустить тренировку. За Оленой не заходил, потому что было ещё слишком рано и солнце только-только начало подниматься из-за горизонта.

На реке пробыл почти до полудня. В плетённом садке, снова барахталась рыба по самый верх. И я отправился обратно.

Дома я высыпал рыбу на стол. Взял нож и начал разделывать.

Чешую счищал ножом, быстрыми движениями. Потом вспарывал брюхо, вытаскивал внутренности. Жабры вырезал — они дают горечь при копчении. Примерно через час передо мной лежала гора выпотрошенной рыбы.

Я взял мешочек с травами, высыпал содержимое в миску. Добавил щепотку соли — последние крохи из того, что было дома. Начал натирать рыбу. Внутри и снаружи. Травы пахли резко, пряно. Пальцы пропитались ароматом можжевельника и укропа. Когда закончил, отложил рыбу в сторону, накрыл тряпкой.

«Пусть промаринуется. Час-полтора. А пока займусь углями».

Я вышел во двор, собрал охапку дров — сухих, но не трухлявых. Сложил их в кучу, поджег. Огонь разгорелся быстро, жадно пожирая дерево. Я подкладывал дрова, следя, чтобы костер горел ровно. Через полчаса дрова прогорели, превратившись в угли — красные, пышущие жаром.

Взяв лопату, сгреб угли в небольшую кучку. Слегка притушил, сбрызнув водой — чтобы жар был, но открытого пламени не было.

Тем временем я настрогал щепы — тонкие полоски дерева, которые дают дым при тлении. Бросил их в корыто с водой, где уже отмокала деревянная коробка. Щепа начала разбухать, впитывая влагу.

«Хорошо. Теперь собираем конструкцию».

Я достал коробку из корыта, отряхнул от воды. Дерево потемнело, стало тяжелым — пропиталось насквозь. Поставил коробку над кучей углей. Внутри оказался жар, но не слишком сильный — в самый раз. Взял полки из лозы, вставил их внутрь коробки одну над другой. Выложил на них рыбу — аккуратно, чтобы не касались друг друга.

Сверху присыпал угли влажной щепой. Она сразу начала дымиться — густой, белый дым с приятным древесным ароматом.

Накрыл коробку крышкой. Щели между досками пропускали дым, который выходил наружу тонкими струйками.

Я отступил на шаг, любуясь своей работой.

«Готово. Теперь ждать. Минут двадцать-тридцать».

Запах начал распространяться почти сразу. Сначала легкий, едва уловимый. Потом все сильнее, насыщеннее. Дым, травы, рыба — все смешалось в один аромат, от которого текли слюнки.

Я сел на крыльцо, глядя на коптильню. Время тянулось медленно.

* * *

Минут через двадцать я услышал голоса.

Обернулся. Григорий шел ко двору, а рядом с ним Артем и Семен. Все трое несли что-то в руках.

— Сын, — окликнул отец, подходя ближе. — Что это за запах? Всю деревню уже заполонил.

Я усмехнулся.

— Ужин готовлю.

Артем поднял горшок, который нес в руках.

— Олена с матерью уху сварили. Решил принести, заодно посмотреть, что ты тут творишь.

Семен поставил кувшин на лавку.

— А я квас принес. — Он прищурился, принюхиваясь. — Что это за аромат, Митька? Терпеть уже нет мочи, хочется попробовать.