Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 30 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Барыня велела накормить. Садитесь к столу.

Еда была как раз вовремя. После перевязки, я сам хотел просить покормить меня.

Потом я вернулся в спальню. И в принципе, остальное время было однообразно.

Когда я понял, что опасность Глебу уже не грозит, я засобирался домой.

— Отвар давать каждые несколько часов, — повторил холопке. Помимо неё рядом стояла Любава и внимательно слушала меня. — И следить, чтобы не было жара. Если начнет гореть, давайте больше отвара, чаще. Кормить также бульоном с мелко, очень мелко толченной едой. Никакой капусты, гороха, лука и чеснока ему не давать. И главное, повязку менять утром и вечером. Обязательно чистой тканью, прокипяченной. И руки мыть перед этим. С хлебным вином.

— Поняла, Митрий Григорьевич, — поклонилась холопка. И я завис от такого обращения. Чтоб ко мне по имени отчеству обращались я был слишком мал. А значит, это было проявление уважения. Тем временем она продолжила: — Всё исполню.

Ко мне подошла Любава, и потрепала меня по волосам.

— Спасибо тебе, Митрий. Это тебе лично от меня, — протянула она несколько монет. — Ратибор и Глеб тоже одариваться будут. Но позже.

Я посмотрел на монеты. Настоящее серебро!

— Ты заинтересовал меня Митька, — покачав головой сказала она. — Но… мы потом поговорим. Когда события немного утихнут. А пока спасибо. От всего сердца, спасибо.

— Пожалуйста, — ответил я, и поклонившись направился к выходу.

— Митрий, — окликнула меня Любава.

Я обернулся.

— Приходи завтра. И послезавтра. И так, чтобы все видели, куда ты идешь.

— Прошу меня простить, но зачем?

— Умный ты, Митрий, но и в то же время глупый. Думаешь почему Ратибор приказал тебе постелить здесь? — Я удивлённо посмотрел на неё. — Думают люди, что душу нечистому ты продал.

— А сейчас?

— Не волнуйся. Ратибор разобрался со смутьянами. Тебя никто не тронет.

«А боярская семья не так проста, как кажется.» — поймал я себя на мысли.

* * *

Выйдя из терема, я глубоко вдохнул.

Подтверждение слов Любавы, о внимание к моей персоне, я уже видел, пока шёл домой. Женщины несли воду от колодца, но стоило мне приблизиться, как разговоры стихли. А когда прошёл мимо, обернулись и зашептались.

Я слышал обрывки фраз:

— Это он… тот самый…

— Барича спас…

— Горло резал, а тот ожил…

— Или колдовство…

Последнее слово заставило меня поежиться. Колдовство. В средневековье это не комплимент. И не та интерпретация ситуации, которая мне нужна.

«Теперь ещё придётся ходить и оглядываться!»

Я свернул за угол и почти врезался в Артема. Кузнец стоял у входа, прислонившись к дверному косяку.

— А, Митька, — сказал он, увидев меня. — Как барич?

— Живой, дядька Артем, — ответил я. — Пришёл в себя.

Артем кивнул, но не выглядел успокоенным. Он почесал бороду, глядя на меня долгим взглядом.

— Митька, — начал он осторожно. — Ты… ты откуда это всё знаешь? Как раны зашивать. Резать плоть. Жилы шить. Ты не подумай, я знаю, парень ты хороший. И не верю, что душу продал нечистому.

«Вот те раз, оговорочка по Фрейду», — чуть не присвистнул я.

— Бог помог, — наконец ответил я. — Просто… знаю. Как будто всегда знал.

Артем нахмурился.

— Люди говорят… что это колдовство.

— И ты дядька так думаешь?

Артем покачал головой.

— Нет. Я уже сказал, я думаю, что ты хороший парень. И спас барича. — Он выпрямился, скрестил руки на груди. — Но будь осторожен, Митька, — второе предупреждение за сегодня получил я. — Не у всех барин дурость из голов выбил. — Я кивнул. — Ладно. Заходи ко мне. Поможешь немного.