Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 3 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Высоты боишься?

— Нет.

— Нужно отвечать не «нет», а «никак нет, товарищ подполковник». Ферштейн?

— Так точно.

Он несколько секунд смотрел на меня, после чего принял решение.

— Хорошо. Поедешь в учебку под Омском.

И вот я уже в поезде, где узнал, что буду служить в ВДВ. Пересадка в Москве, а оттуда в Омск. И через три дня я на месте. Как сейчас помню, как я приехал в поселок Светлый. Казармы, плац, полоса препятствий. И двести таких же салаг, как я, которым предстояло стать десантниками.

— Кто Кузнецов? — рявкнул прапорщик в первый же день мою фамилию.

— Я, товарищ прапорщик.

Он прищурился и подошёл ко мне ближе.

— Ты что, из блатных? Кто родители?

— Мать работает медсестрой. А отец умер пять лет назад, — ответил я.

— Да? Тогда почему у меня приказ перевести тебя в санчасть? Или ты в первый же день замолился? * (заболел)

В нашу сторону были направлены сотни взглядов со всей роты. Это было неприятно. Но армия вообще малоприятное место, особенно первое время. А потом привыкаешь.

— Никак нет, товарищ прапорщик. Но могу предположить, что это как-то связно с тем, что я окончил медицинский колледж.

— Да? — уже менее агрессивно произнёс прапор. Не сводя с меня взгляда, он закурил сигарету. — Собирай свои вещи, и дуй в санчасть. — И вдруг как закричал на всё расположение. — ДЕЖУРНЫЙ!

— Я…

— Головка от патефона! — он дождался, когда солдат с лычками младшего сержанта подойдёт к нему.

— Товарищ прапорщик, младший сержант Суслов по вашему приказанию прибыл.

— Значит так, отведешь этого к старшине Кулагину, и скажешь, что я просил проверить его знания. Если окажется, что он просто так просиживал штаны в своём колледже, пусть гонит обратно. А уж я сделаю из него настоящего десантника. Ахах-ха-ха!

Я аж выдохнул, когда вышел из расположения. Не такого первого дня в армии ждал.

Старшина Кулагин оказался жилистым мужиком лет сорока пяти, с шрамом через всю щеку. Бывший афганец, как я потом узнал. Он посмотрел на меня оценивающе и кивнул.

— Значит, фельдшер? Корочка настоящая или купленная?

— Настоящая, товарищ старшина. В личном деле есть копия диплома. По крайней мере в военкомат я её приносил.

— Покажешь. А еще покажешь, что умеешь. А пока ответь мне на самый простой вопрос. — Он сделал паузу, как будто раздумывая над тем, какую задачку мне задать. — Как ты будешь останавливать кровь, если задета подключичная артерия?

Потом был следующий вопрос. И только через полчаса он встал и, протянув мне руку, произнес. — Когда одни, можешь обращаться ко мне Михалыч.

Не знаю, чем я ему приглянулся, но за последующие два года он стал для меня если не другом, то очень хорошим товарищем. И я старался оправдать его доверие. Хотя без косяков не обошлось.

В первый день он провел меня по всей санчасти. Представил врачам, офицерам, после чего показал, где я буду спать. А уже следующим утром начались медосмотры новобранцев.

Так началась моя армейская служба. И поначалу я думал, что отсижусь в санчасти, подальше от строевых и нарядов. Но Кулагин оказался принципиальным мужиком. Ну или может я стал борзеть…

В общем, узнав, что я барыжу сигаретами, он не просто пресек эту лавочку, но и наказал.

— Ты десантник, Кузнецов, — сказал он мне. — Так что будешь и бегать с ротой, и на стрельбы ходить, и рукопашку изучать. Медик медиком, но берет и тельняшку я тебе позорить не позволю.