Книга Рассвет русского царства. Книга 1, страница 2 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Главный сказал: денег нет. Но вы держитесь, — он хмыкнул. — Ладно, — махнул он рукой, — Иди получай свои ножи. Скажешь, что я дал добро. Хотя, нет, стой, сам схожу.

Теперь понятно, с кем Петрович уже успел поддать с утра. На трезвую голову его и двух метров не заставишь пройти.

Он ушёл, а я пока подключил к сети шлифмашинку, делая брак едва заметным.

Вскоре я получил ножи, причём с запасом. По окончании моей смены ко мне снова подошел Петрович. И сказанное им радости мне не прибавило. Просто начал он неправильно…

— Петрович, я уже пятнадцать часов на ногах. Основную смену отработал, так ещё и завтра смена стоит.

— Знаю я, знаю, — он примирительно поднял руки. — Но Владислав Германович обещал хорошо заплатить. Шесть штук за один улей. А ему их надо три! Это ж восемнадцать тысяч! Тебе что, деньги лишние?

«Ясно мне, ясно», — смотря в наглую рожу Петровича хотел сказать я. Но благоразумно промолчал. Ибо не дурак с начальством ругаться.

Мне было очевидно, что он тоже имеет с этого заказа. Однако, если бы не Петрович, у меня не появилось бы такой подработки. А восемнадцать тысяч… Это почти треть моей месячной зарплаты.

— Ладно, — выдохнул я. — Когда они нужны?

— К вечеру пятницы.

Я уставился на него. В голове мгновенно пронеслись расчёты: сутки работы без сна, три улья с нуля, отпуск, который висит в подвешенном состоянии…

— Петрович, ты охренел? Я только что двойную смену отпахал!

Он поднял руку примирительно:

— Улья сделаешь и подпишу отпуск.

Вот тут-то я реально подзавис, и в голове пронеслась мысль.

«Это ж сколько шеф тебе пообещал заплатить, что ты так легко соглашаешься со всем чего я попрошу? — Я тяжело вздохнул. — Блин, восемнадцать тысяч! Да еще и про отпуск мой вспомнил. А ведь заявление у него на столе уже неделю лежит!»

— Хорошо. Сделаю.

* * *

Вскоре я остался один в огромном помещении, где под высоким потолком гудели последние лампы дневного света. Завод работал с советских времен, и это чувствовалось во всем — от старых станков до затертых плакатов по технике безопасности.

Не в первый раз я уже делаю что-то для Владислава Германовича. И, насколько я знал, пасечником он не был. А значит это был подарок. Поэтому приходилось делать не просто коробку с разборными корпусами, крышками, рамками и диафрагмами, а произведение искусства. Думаю, Петрович поэтому и доверил мне работу, потому что знал — моя работа будет радовать глаз.

На первый улей я потратил почти пять часов. Не спорю, долго, но с первым всегда так. С остальными я надеялся справиться быстрее.

Началась монотонная работа, и я понемногу уходил в себя, вспоминая, как дошёл до такой жизни.

* * *

— Эхъ!!! — вздохнул я, прокручивая в голове моменты из своей жизни.

Вот я, двадцатилетний пацан, только что получивший диплом фельдшера… лучший с курса, стою на призывном пункте в Серпухове. Военком, толстый подполковник с выпирающим животом, скучающе листает мои документы.

Хотел ли я тогда в армию? Однозначно, нет. Но что поделать? На бюджет в Академию я не поступил. Все места заняли детки с громкими фамилиями. На платное обучение денег не было. Вот и пришлось идти топтать сапоги…

— Так это у тебя медицинское образование? — спросил подпол, даже не глядя на меня.

— Так точно, товарищ подполковник. Фельдшер.