Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 98 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Вот теперь — готово.

И я протянул игрушку Ивану. Это был всадник. Грубоватый, конечно, времени на тонкую резьбу не было, но зато функциональный. Ноги и руки у него крепились на простейших шарнирах, позволяя сгибать их в коленях и локтях.

Иван схватил солдатика с благоговением.

— Он гнётся! — восторженно выдохнул мальчик, сгибая деревянную ногу. — Смотри, Настя! Он как живой!

Анастасия, сидевшая на ковре у постели матери, подняла голову и улыбнулась, разделяя радость брата. Дети Марии Борисовны пришли полчаса назад и, чтобы не расстраивать Ивана, я попридержал подарок для старшей сестры.

Хоть девушке уже было двенадцать лет, но от Марии Борисовны я знал, что та ещё играет в куклы. Поэтому не стал мудрить и решил угодить и ей.

Я встал с лавки, убирая платок с опилками, и достал заранее спрятанную куклу.

— Держи, княжна, — улыбнулся я. — Только не корми её кашей, дерево разбухнет.

Девушка посмотрела на меня округлившимися от удивления глазами и прижала куклу к груди, просияв так, словно ей вручили полцарства.

— Спасибо, Митрий!

— А конь? — тут же переключился Иван, деловито осматривая всадника. — Ему же конь нужен!

— Конь сохнет, — кивнул я на подоконник, где стояла фигурка лошади. — И заметь, княжич, всадник с коня снимается. Хочешь — в атаку скачет, хочешь — в пешем строю рубится. Только раскрасить я их не успел. Угля у нас много, а вот с красками беда.

— Я сам! — загорелся Иван. — У меня есть краски! Мне дядька Михаил из Твери привозил! Я ему кафтан красным сделаю!

Мария Борисовна наблюдала за детьми с кровати. Состояние её настолько улучшилось, что вчера мы почти час гуляли на улице. Сегодня, правда, она проснулась уставшей, но это было нормально. Я чего-то подобного ожидал.

По-хорошему ей бы сегодня отдыхать, но каким-то образом… хотя правильнее будет сказать, что властью великокняжеской, меня прогнули и даже слушать не стали, когда дети решили проведать мать.

А пока мы, можно сказать отдыхали, в стенах Кремля происходили страшные вещи…

Вдруг дверь скрипнула, и в палату вошёл Ярослав. Вид у него был такой, словно он только что вернулся с похорон.

— Доброго здравия, Мария Борисовна, — глухо произнёс он, кланяясь.

— И тебе, Слава, — сразу посерьёзнев, кивнула она. — Иван, Настя, идите к нянькам. Вам пора обедать.

— Мама, — обратилась к Марие Борисовне, Настя. — Позволь мне остаться?

— Нет, — серьёзным тоном ответила мать.

Было видно, что Настя немного расстроилась, но спорить не стала. Как только дверь за детьми закрылась, Ярослав тяжело опустился рядом со мной на лавку.

— Ну? — спросил я, продолжая вертеть в руках кусок липы, хотя работа уже не шла. — Что там?

— Ужас, — коротко бросил Ярослав. — Дядя Вася с лица спал. Иван Васильевич лютует так, что бояре боятся глаза поднять.

Он помолчал, глядя в пол, потом добавил:

— Архиепископа взяли. Иону.

Мне ничего это имя не говорило. Только по названию должности я понял, что взяли кого-то из верхов церковной власти. Но вот Мария Борисовна знала и ахнула, при этом прижав руку к груди.

— Иону? Владыку Ростовского? — переспросила она. — Друга митрополита?

— Его самого, — Ярослав криво усмехнулся. — Оказывается, он знал. Не про яд, может быть, но про заговор. Про письма в Литву. Митрополит Феодосий, говорят, в ногах у государя валялся. Плакал, Христом Богом молил не трогать священнослужителя, грозил карой небесной.