Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 2»
|
Шуйский спрыгнул с коня у крыльца терема. Дверь распахнулась, и на пороге появился сам Григорий Морозов. Он был в ночной рубахе, но с саблей в руке. — Василий? — узнал он Шуйского. — Ты? В моем доме? Как тать ночной⁈ — Как судья, Григорий, — обнажая клинок ответил Шуйский. — Брось саблю. Твой заговор раскрыт! — Врешь! — взревел Морозов и бросился в атаку. Шуйский успел бросить своим братьям. — Не лезьте… сам! Морозов был старым воином и саблей владел отменно, но годы брали свое. Шуйский легко отбил выпад, ушел в сторону и плашмя ударил боярина по запястью. Сабля звякнула о доски крыльца. И в ту же секунду двое дружинников, что на всякий случай страховали Шуйского, скрутили Морозова, заломив ему руки за спину. Чуть позже из дома начали выводить домочадцев. Жена Морозова выла, волоча ноги. Сыновья, мрачные и побитые, шли молча. Один из них, Пётр, жених Алёны, попытался вырваться, но получил удар древком копья под колени и рухнул на мокрую землю. Шуйский подошел к связанному боярину. Тот тяжело дышал, глядя с ненавистью на Василия. — Ты пожалеешь, Шуйский, — прошипел он. — Сегодня я, завтра ты. Иван всех нас сожрет. — Может и так, — спокойно ответил Василий. — Но тебя он сожрет первым. За отраву он ещё мог пожалеть твоих родных. Но за измену все примерите пеньковую верёвку на шею. Морозов дернулся, и в его глазах на миг мелькнул животный страх. Он понял: игра проиграна окончательно. — В телеги, — приказал Шуйский. — Всех. Мужчин по одному в темницу. Женщин можно вместе, но не позволять им разговаривать меж собой. * * * Иван Васильевич сидел не на троне, а в тяжёлом дубовом кресле, ссутулившись и сцепив пальцы в замок. Он собрался этих крыс давить. Вернее, пока одну… Рядом с креслом стояли двое бояр. Первый, Великий князь Тверской, Михаил Борисович, брат Марии Борисовны. Вторым был Шуйский Василий Федорович. Григория Морозова втащили двое здоровенных рынд. Боярин, ещё вчера один из столпов московской знати, сейчас выглядел жалко. Ночная рубаха порвана, седые волосы всклокочены, на лице ссадины. Его швырнули на каменный пол, как мешок с гнилой репой. Он ударился коленями, охнул, но голову поднял. — Великий князь… — прохрипел он. — За что? Ночью, как татя… Я верой и правдой… Иван Васильевич даже не пошевелился. Только пальцы сжались чуть крепче. — Верой и правдой, говоришь? — с ненавистью спросил он. — А отрава для моей жены, то тоже часть твоей верной службы, Григорий? — Морозов дёрнулся, словно получил пощёчину. Он открыл рот, чтобы возразить, но Иван перебил его, не повышая голоса. — Молчи. Не лги мне. Готликов заговорил… Дааа, тот самый, — заметив, как дёрнулся Морозов, продолжал давить на психику Великий князь, — который, ты думал, что погиб, выполняя твой приказ. Вот только жив он. Пока… — Меня оболгали… я… — И Франческо тоже поёт соловьём, — перебил Морозова Великий князь. — Мы знаем всё. Я хочу знать только одно, за сколько серебренников ты меня продал. Морозов сглотнул. Он понял, что отпираться бессмысленно. Игра была сыграна, и он проиграл… всё. — Две тысячи… — выдавил он, глядя в пол, — рублей серебром! — И оно того стоило? — Иван подался вперёд. — Хотя, это не важно. Ты сейчас будешь раскаиваться, молить о пощаде. — Вели… — Замолкни! — воскликнул Иван Васильевич. — Кто? Назови мне имя, кто заплатил тебе? |