Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 75 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Великий князь снова изучающе посмотрел на меня.

— Как ты намерен лечить?

— Нужно вычистить отраву, — начал я перечислять. — Уголь берёзовый, много, чтобы впитал отраву из желудка и кишок. Молоко и яичный белок, они свяжут то, что ещё не всосалось. Великой княгине будет тяжело. Её будет лихорадить, выворачивать наизнанку. Но если этого не сделать как можно скорее… — не стал я заканчивать предложение, смысл которого понял каждый из присутствующих.

— А потом? — будто иного варианта нет, спросил Иван Васильевич.

— Потом покой.

— Будет сделано, — кивнул Иван. — Что ещё?

Мне хотелось проявить себя, чтобы тоже заслужить благодарность Ивана III.

— Я лишь хотел помочь… — начал я, но по его взгляду понял, что ляпнул лишнего.

— Твоё дело, лечить, — отрезал Иван. — Ты лекарь. А сыском в моём государстве занимаюсь я и мои люди.

— Прошу меня простить, и… — склонил я голову.

— Отравителя найдут, — оборвал он меня и ткнул мне пальцем в грудь. — А ты, если моя жена умрёт, ты отправишься следом. И смерть твоя будет долгой. понял меня?

— Понял, Великий князь.

Но тут же Иван добавил.

— Но, если она выздоровеет… Проси, что хочешь. Золото, земли, чин. Всё, что пожелаешь.

— Благодарю, Великий князь, — низко поклонился я.

Иван молча кивнул, после чего повернулся к Шуйскому.

— Василий, организуй охрану. Никого не пускать без моего ведома. И ещё, ни слова никому об отравлении. Нельзя допускать, чтоб в народе волнения начались.

Иван развернулся и направился к выходу и вскоре за ним последовали Шуйский и Тверской. А я остался один с Марией Борисовной.

Столько всего произошло за последний час, что мне понадобилось время составить план действий. Но прежде… Я огляделся по сторонам. Роскошь, золото, парча… И слой пыли на резном изголовье кровати. Грязные пятна на полу, прикрытые коврами. Спёртый воздух, десятки коптящих свечей…

— «Идеальный инкубатор для заразы», — с отвращением подумал я.

Я скинул свой парадный кафтан, полученный от Шуйского, оставшись в льняной рубахе, и закатал рукава.

— Что ты делаешь? — удивилась Мария Борисовна, приподнимаясь на локте.

— Уборку, — подходя к окну буркнул я. Я распахнул его настежь, не спрашивая разрешения. В комнату ворвался поток весеннего тёплого ветра. После чего начал тушить свечи. Воск, ладан, какие-то травяные курильницы, всё это было тут лишним.

— Что ещё ты собираешься выбросить? Мои подушки? Ковры? — спросила княгиня с лёгкой иронией. Ей было любопытно наблюдать за мной. И для меня было очевидно, что ей наскучило лежать в кровати.

— Подушки заменим, — усмехнулся я. — А вот ковры… да, их тоже надо бы вынести и отбить от пыли, а лучше постирать.

После чего выглянул за дверь, где уже стояли двое воинов. И подумав, что с такой охраной Марие Борисовне ничего не грозит, пошёл искать тряпку и тару, в которую можно будет набрать воду. А колодец я видел неподалёку, когда шёл сюда.

На улице… была тишина. Если до этого, когда я шёл сюда, повсюду сновал народ, то теперь люди, если и попадались на глаза, то шли чуть ли не бегом, стараясь не задерживаться на улице.

Вскоре я вернулся в покои Великой княгини.

— Ты? Сам? — её глаза расширились, когда я стал выжимать тряпку. — Позвони в колокольчик, прибегут девки…

— Прошу меня простить, Мария Борисовна, но нет. Пока не придут люди от Анны Шуйской, я никому здесь не верю.