Книга Рассвет русского царства. Книга 2, страница 70 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я сделал три шага вперёд и снова поклонился.

— Как зовут тебя?

— Митрий, государыня.

— Митрий… — повторила она. — И сколько же тебе лет миновало, Митрий?

Вопрос был ожидаемым. В этом времени возраст значил опыт. А опыт — это седая борода и важно надутые щёки. У меня не было ни того, ни другого.

— Шестнадцать, государыня, — ответил я честно.

— Да? — брови княгини удивлённо поползли вверх. — Я думала, что ты старше. — На её измождённом лице проступило выражение крайней усталости. — Шестнадцать… И уже лекарем себя мнишь? Дааа… — протяжно произнесла она. — Видимо, муж мой решил от меня избавиться, раз дозволяет пускать ко мне детей вместо врачей. Или ждёт, когда я наконец освобожу место…

Она замолчала, и тут же нарисовался «мистер седая борода и надутые щёки»!

— Вот-вот, государыня! — тут же вклинился Франческо. Он шагнул вперёд, словно защищая пациентку от моего присутствия. — Я говорил князю Василию Федоровичу! Это оскорбление! Приводить к ложу Великой княгини безродного мальчишку, который и латыни-то не знает! Это варварство! Он только навредит, нарушит баланс гуморов, который я с таким трудом пытаюсь…

Шуйский медленно повернул голову к итальянцу. Он ничего не сказал. Просто посмотрел. Тяжёлым таким взглядом воеводы, что итальяшка тут же заткнулся.

Франческо поперхнулся на полуслове. Итальянец отступил на шаг назад, поджав губы, но продолжая метать в мою сторону злобные взгляды.

В этот момент от дверей отделилась тень. Михаил Тверской, брат княгини, подошёл к ложу.

— Маш, — тихо позвал он, опускаясь на колени рядом с кроватью и беря её руку в свои ладони. — Прошу тебя… Не смотри на его молодость. Хуже ведь не будет…

Последние слова повисли в воздухе. Тогда Мария Борисовна посмотрела на брата.

— Хуже не будет… — повторила она, но с таким пофигизмом в голосе, что стало очевидно… она сдалась.

— Пусть смотрит.

Тверской кивнул мне, разрешая подойти.

— Господин князь, — произнёс я. — Мне нужно осмотреть княгиню.

— Так осматривай, — кивнул Шуйский.

— Для этого мне нужна тишина и свет, — продолжил я, косясь на итальянца. — И чистый воздух. Здесь слишком много людей.

Франческо вспыхнул, как сухой порох.

— Что⁈ Ты смеешь выгонять меня? Меня, личного врача Великого князя? Я должен следить, чтобы ты не натворил бед своим невежеством!

Я посмотрел прямо в глаза итальянцу.

— Синьор Франческо, — наклонил я голову набок. — Если вы так уверены в своём лечении, то почему княгиня всё ещё не встала?

Удар ниже пояса. Франческо открыл рот, хватая воздух, лицо его пошло красными пятнами.

— Я… Да как ты смеешь… Это сложный случай! Дисбаланс чёрной желчи…

— Я не знаю про желчь, — перебил я его, поворачиваясь к Марии Борисовне. — Но я знаю, что больному нужен покой. Великая княгиня, — я поклонился ей, — позвольте мне остаться с вами, вашим братом, князем Шуйским и одной служанкой, а лишние глаза мешают сосредоточиться.

Княгиня перевела взгляд с моего лица на багровое от ярости лицо Франческо. В уголках её губ мелькнуло что-то похожее на слабую улыбку. Кажется, ей даже понравилось, как я осадил заморского гостя.

— И то верно, — прошептала она. — Надоел он мне. Жужжит и жужжит, как муха осенняя. А толку нет. — Она чуть заметно кивнула. — Пусть все выйдут.

Михаил Тверской тут же поднялся с колен и обернулся к служанкам и врачу.