Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 69 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Дружинники, почуяв добычу, действовали слаженно. Слышался треск выбиваемых дверей, звон разбитой посуды, испуганное ржание коней и женский плач.

Ко мне подъехал Семён. Лицо его было перекошено от ярости, он сплюнул на землю густую слюну.

— А тот пленник, Казик, нас обманул, — прорычал он, глядя на стены крепости. — Вернее, забыл, сучья потроха, упомянуть, что здесь будет стоять не просто усадьба, а целая крепость.

Я перевел взгляд на стены. Бревна были свежими, и выглядели крепкими, как и ров перед стеной был неглубоким, но с кольями.

— Да, — согласился я, вытирая пот со лба.

В голосе Семена так и сочился ядовитый сарказм, он зло прищурился, поглаживая рукоять сабли.

— Но ничего, я не злопамятный. Просто память у меня хорошая. И злая. Когда вернемся, я с этого Казика шкуру спущу. По лоскуту. Обязательно спрошу, почему у него память такая короткая.

Я кивнул. Судьба Казика была предрешена, и жалеть его я не собирался. Ведь его ложь могла стоить нам жизней.

— Что скажете? — спросил я у подъехавших Григория и Богдана.

Они оба смотрели на крепость профессиональным, оценивающим взглядом.

— А что тут скажешь, Дмитрий Григорьевич, — прогудел Богдан. — Крепость брать с нашими силами — значит, крови много пролить. Лестниц у нас нет, тарана нет. Пока будем ворота рубить, они нас кипятком сварят и стрелами истыкают. — Он сделал паузу. — Даже удивительно, что за семь лет татары успели возвести такие хорошие укрепления в такой глуши. Видно, этот Барай и вправду не простой мурза, раз так окопался.

Лёва, горячий и жадный до подвигов, подъехал ближе. Я чувствовал, что порой мой друг завидовал мне. А именно тому, что я стал дворянином со всеми из этого вытекающими. Зависть его была не злой… просто он тоже хотел обзавестись своими холопами, улучшить хозяйство и так далее. В этом не было ничего такого, ведь все и всегда хотят сделать свою жизнь ещё лучше. Это как раз-таки было нормально. И именно для этого мы и отправились в поход.

— Значит, бросаем? — спросил он с ноткой разочарования. — Уйдем с пустыми руками?

Я посмотрел на него, потом на своих людей, которые уже тащили из ближних домов узлы с добром.

— Ну, не совсем уж с пустыми, Лёва, — ответил я. — Мы пришли за добычей, а не за славой посмертной. Штурм нам может дорого обойтись. Вот скажи, зачем мёртвому серебро и злато?

Лёва осекся, опустил глаза.

— Я понял о чём ты говоришь. Мёртвому оно без надобности.

— Вот и я о том же. — Я повернулся к командирам. — Решение окончательное, крепость не трогаем. Пусть сидят там и дрожат. Выгребаем из посада всё, что можно унести. Зерно, скот, инструменты. Пленных отберите крепких, остальных разгоните. И поджигайте дома, которые обчистили. Дым прикроет наш отход и добавит им страху.

— А если они вылезут? — спросил Богдан, кивнув на ворота.

— Если вылезут, встретим, — усмехнулся Григорий, похлопывая по шее коня. — Будь у них силы с нами совладать, не прятались бы в крепости.

— Согласен, — сказал Богдан.

— Тогда не тратьте время, — поторопил я. После чего я повернулся к своему десятнику Семёну, отвечающему за лучников. Он поглядывал на закрытые ворота острога. — Семён, — окликнул я его. — Своих людей поставь у дороги к крепости. Займите позиции за теми сараями, что ближе к крепостной стене, но так, чтобы со стен вас не достали. А то мало ли, татары всё-таки решатся своим идти на выручку или вылазку сделают.