Книга Рассвет русского царства. Книга 3, страница 40 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я сам ездил на месторождения, смотрел, как идут дела. Известняк ломали подготовленными Доброславом зимой кирками и ломами. После чего грузили на телеги и везли в Курмыш. Работа была тяжёлая, грязная, но люди не роптали. Они знали, что это нужно для строительства церкви.

Глину копали у реки, где были хорошие залежи. Песок брали там же, просеивали, чтобы убрать камни и мусор. Всё складировали рядом с будущей стройкой.

Печь для обжига я решил строить рядом, за крепостью, там, где позже будет неподалёку строиться водяное колесо. Которое, к слову, я планировал строить сразу же после церкви… или в процессе строительства церкви. Я пока ещё не решил.

Печь, по моим прикидкам, должна быть примерно три метра в высоту, с толстыми стенами из кирпича и камня. Внутри топка, куда загружаются дрова, и камера, куда кладется известняк или кирпичи для обжига.

Доброслав сначала скептически отнёсся к моей затее. Хотя скорее всего он просто ленился.

— Дмитрий, ты уверен, что это сработает? Я никогда таких печей не строил.

— Сработает, — заверил я. — Просто делай, как я говорю. Стенки должны быть толстыми, чтобы держали жар. Топка — внизу, камера — сверху. Дым выходит через отверстие в крыше.

Мы строили печь почти три недели. Укладывали кирпич за кирпичом, замешивали раствор из глины и песка, проверяли, чтобы стенки были ровными. И когда закончили, печь выглядела внушительно.

— Ну что, пробуем? — спросил Доброслав.

— Пробуем, — ответил я.

Мы загрузили в камеру несколько кусков известняка, разожгли топку. Дрова горели ярко, жар поднимался вверх. Я следил за температурой, насколько мог, ориентируясь по цвету пламени.

Известняк нужно было обжигать при температуре около тысячи градусов. Если меньше — не обожжётся, если больше — превратится в негодную массу. Я помнил из прошлой жизни, что при правильной температуре известняк начинает светиться красным, потом оранжевым.

Через несколько часов я заглянул в камеру. Куски известняка светились ярко-оранжевым.

— Ещё час, — сказал я Доброславу. — Потом гасим огонь и даём остыть.

Через час мы потушили топку, открыли камеру. Известняк внутри был раскалённым, но уже не светился. Я подождал, пока он остынет, потом вытащил один кусок, осмотрел.

Известь получилась. Белая, рассыпчатая, с характерным запахом. Я взял кусок, размолол в порошок, смешал с водой. Раствор зашипел, нагрелся — типичная реакция гашения извести.

— Получилось! — радостно сказал я.

На что Доброслав лишь усмехнулся.

Следующим шагом было изготовление бетона. Я смешал известь, песок, глину и щебень в пропорциях, которые помнил: примерно одна часть извести, две части песка, одна часть глины, три части щебня. Добавил воды, тщательно перемешал.

Получилась густая, вязкая масса, похожая на современный бетон. Я залил её в деревянную форму, дал застыть.

— Отлично, — пробормотал я, проверяя то, что получилось. — Это именно то, что нужно.

Пока мы занимались печью и добычей ресурсов, остальные селяне рыли землю под фундамент. По-хорошему нужно было вызывать мастеров, и чтоб они уже строили церковь. Но было две причины, почему я не мог этого себе позволить. Первое, и самое важное — ДЕНЬГИ! Даже с учётом того, что мне ссудила церковь, а именно семьсот рублей, я всё равно испытывал в них нужду. Второй причиной был секрет бетона, который я пока не хотел выпускать в народ.