Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 4 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Она посмотрела на меня, чуть склонив голову набок, и просто сказала:

— Ещё год назад ты был у нас в гостях, и ты был простым сыном десятника. А я княжна. Пропасть между нами была такой, что и не перепрыгнуть.

Я шагнул в беседку и сел напротив неё.

— Алён, — произнес я серьезно. — Если ты не хочешь выходить за меня… Если для тебя это разница в чести… Мы ещё можем всё отменить. Я сейчас пойду к твоему отцу и скажу, что передумал. Возьму вину на себя. Я не хочу неволить тебя.

Она удивленно приподняла брови.

— О, как? — её губы тронула ироничная улыбка. — Какое благородство. А то, что это твой шанс стать выше, чем ты есть сейчас, войти в семью Рюриковичей, получить защиту Шуйских, разве для тебя не так важно? Ты готов от всего этого отказаться ради моего душевного спокойствия?

Разговор зашёл в совершенно другую стезю, нежели предсказывал Ярослав. Никакой романтической чепухи. Передо мной сидела не наивная дурочка, ждущая принца, а умная девушка, прекрасно понимающая, как устроен этот мир.

И, черт возьми, мне это нравилось!

— Важен, — не отводя взгляда честно ответил я. — Это глупо отрицать. Для меня это огромный шанс. Но… — я сделал паузу, подбирая слова. — Но я не хочу брак, в котором мы будем друг друга ненавидеть. Или просто терпеть. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на холодную войну в собственном доме.

— Ненавидеть? — переспросила Алена, и в её голосе проскользнуло удивление.

— Да. Если тебя не устраивает моё происхождение, если ты будешь каждый день смотреть на меня и думать: «За что мне достался этот выскочка-худородный?», то это станет серьезным камнем преткновения. Я гордый человек, Алёна. Я не потерплю презрения. Если так, я лучше отклоню предложение твоего отца прямо сейчас.

Она смотрела на меня несколько секунд. Потом медленно покачала головой.

— Стой, — произнесла она твердо. — Для меня не важно, какое у тебя происхождение, Дима. Правда. Я видела многих родовитых боярских сынков, у которых гонору на рубль, а ума на копейку. Ты другой. Ты сам себя сделал. — Она подалась чуть вперед, и её голос стал мягче. — Мне важно, чтобы ты уважал меня. Не как княжну, не как трофей или приложение к приданому. А как человека и как хозяйку. Чтобы считался с моим мнением. Тогда я буду уважать тебя и поддерживать твои начала, какими бы безумными они ни казались другим.

Я усмехнулся. Вот это честный разговор, я бы даже сказал деловой.

— То есть о любви речи нет? — спросил я, вспомнив напутствие Ярослава.

Алёна стрельнула в меня глазками — и вот тут уже промелькнуло то самое кокетство, о котором говорил её брат.

— Дим, не стану отрицать, ты мне нравишься, — с легкой улыбкой сказала она. — Ты сильный и с тобой интересно. И смею надеяться, что я тебе тоже не противна.

— Не противна, — подтвердил я, улыбнувшись в ответ. И тут же исправился. — Ты мне даже очень нравишься.

Алёна кивнула.

— Но о таких громких чувствах, как любовь до гроба, я пока ничего не знаю, — закончила она мысль. — Книжки это одно, а жизнь другое. Но… я надеюсь узнать о них с тобой. Со временем.

Мы помолчали. Между нами устанавливалось что-то вроде негласного договора двух людей, решивших строить общее будущее на фундаменте взаимного уважения, а не на зыбком песке иллюзий.

Потом мы поболтали с ней ещё несколько минут. Обсудили предстоящую свадьбу, сроки, гостей. Я рассказал ей немного о своих планах по перестройке дома в Курмыше, чтобы ей было комфортно. Она слушала внимательно, задавала вопросы и выключила «решим» княжны, с которого начался разговор.