Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 23 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Блин, — выругался я. — И как только слухи у нас так быстро разносятся? — На что Артём пожал плечами. И видя, что он ждёт ответ, я сказал. — Правда. На Покров назначена свадьба.

— Ясно, — нахмурился Артём и я сразу понял в чём причина.

— Олена, как я понимаю, уже в курсе?

— Да. Всю ночь проревела. Уж не знаю я, что с ней делать.

Я ненадолго задумался.

— Артём, ты мне не чужой человек. И я уже не раз говорил, что моей вины в этой ситуации нет. — Я посмотрел ему в глаза. — Ты думал насчёт того, чтобы переехать? Я могу написать Ратибору Годиновичу и, уверен, он будет только рад заполучить такого толкового кузнеца.

Теперь наступила очередь задуматься Артёму.

— Нет, не думал, — ответил он. Немного помолчав, тяжело вздохнул. — Ладно, посмотрю ещё немного, потом думать буду. Боюсь я, что до беды дойти может…

— Всё настолько серьёзно? — напрягся я.

Артём нехотя ответил.

— Вчера обещалась утопиться.

— Блядь! — выругался я. — Артём, я… разреши поговорить с ней. Может получится донести до неё, что на мне свет клином нее сошелся?

Артём посмотрел на меня.

— Нет, — твёрдо ответил он.

— Почему? — не ожидал я услышать такого ответа.

— Ничего хорошего из этого не выйдет. К тому же весь Курмыш шепчет, что ты гарем мурзы завёл. Не хватало чтобы слухи поползли, будто Олена тоже в твоём доме срамом занимается!

— ЧЕГО? — возмутился я, но потом, вспомнив про Инес, я понял, что слухи не такие уж и лживые. — Ладно, оставим этот вопрос на потом.

Уже давно прошёл срок, когда Инес должна была сообщить о своём решении. Но из-за навалившихся дел, откладывал разговор на потом.

— Дмитрий, — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся, отрываясь от созерцания наполовину собранного колеса. Ко мне, припадая на левую ногу, ковылял Семён. Ходил он, опираясь на посох, чем заставлял невольно морщиться.

— Семён, — я шагнул ему навстречу. — Я же тебе русским языком говорил — лежи. Нога, не оглобля, новую не выстругаешь. Куда тебя несет?

Десятник отмахнулся, словно от назойливой мухи.

— Лежать я в гробу буду, Дмитрий Григорьевич. А пока ноги носят, служить надо. Да и дело есть, не терпящее отлагательств.

Он подошел ближе, оперся на посох, переводя дух, и понизил голос.

— Купцы приехали из Владимира. Те самые, что у нас по весне шкуры брали, да арбалеты заказывали. Помнишь? Рыжий такой, Ерофей зовут.

— Помню, — кивнул я. — Нормальные купцы, деловые. Платили почти не торгуясь и лишних вопросов не задавали. И что с ними не так? Цену сбивают?

— С ними-то всё так, — оглядываясь по сторонам Семён прищурился. — А вот с их «попутчиками»… вопрос. Ерофей мне по старой дружбе шепнул, пока его приказчики товар разгружали. Говорит, прибились к ним в дороге двое. Попросили их за звонкую монету сделать вид, будто они с караваном изначально шли. Мол, боятся одни по лесам шастать, а с обозом спокойнее.

— Вот оно как… — протянул я, глядя на бурлящую воду в реке. — Засланные, значит, к нам пришли.

— И я так думаю, — согласился Семён. — Думаю, это люди Лыкова. Решили пронюхать, как у нас дела обстоят. Жив ли ты, здоров ли, и главное, что с серебром стало. Слух-то мы пустили, что ограбили тебя, но Лыков, видать, решил проверить.

— Нуу, — задумчиво сказал я, — это и не мудрено. Просто вопрос времени. Он сейчас на иголках сидит. Серебра у него нет, вот и нервничает боярин. — Семен кивнул, и я тут же спросил. — Ты наших предупредил? — Никто не проболтается?