Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 47 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Нет, — резко произнесла она. — Иван не поверит нам на слово. Мы… Новгород для него, словно кость в горле. Любую весть от нас он воспримет как ложь и наверняка разорвет гонца, а нас обвинит в клевете на княжеский дом. По крайней мере я бы сама так поступила на его месте.

Она отвернулась от сына, давая понять, что разговор с ним окончен, и перевела тяжелый взгляд на сотника.

— Мстислав Васильевич… Что ты скажешь? Может, есть предложения?

Сотник задумчиво поскреб бороду.

— Можно попробовать Глеба этого… перетянуть, — взвешивая слова медленно произнес он. — На испуг взять. Парень, я так понял, молодой, кровь горячая, раз на такое решился. Но наверняка и шкура своя дорога. — Он усмехнулся. — Всем она дорога. Поэтому пригрозить ему следует, что ежели на нас работать не станет, о нём и Марии Борисовне станет известно великому князю Московскому. Шепнуть, что доказательства есть. А он и испугается.

Марфа чуть кивнула.

— Уже лучше. В страхе сила есть, но разве это всё, что мы можем выжать из этой ситуации?

После чего она перевела взгляд на казначея. Олег Семенович сидел, прикрыв глаза и, казалось, дремал, но Марфа знала – его ум сейчас просчитывает разные пути.

— А ты что скажешь, Олег Семенович? — спросила она. — Есть у тебя мысли, как эту монету выгоднее разменять?

Казначей открыл глаза.

— Нужно нанести такой урон Москве, после которого она не оправится, — проскрипел уверенным голосом он. — Тогда как Новгород не только на словах будет считаться Великим! Мало просто соглядатая заполучить. Их у нас и так хватает. Нужно смуту поднять в землях Московских. Заставить их волками друг на друга смотреть. А когда они резаться начнут, себя ослабляя, надо быть готовыми отрезать себе их земель как можно больше.

— Ого, ты замахнулся, — усмехнулась Марфа, но в голосе слышалось одобрение. — И как же ты думаешь это сделать руками одного лишь любовника?

Олег Семенович подался вперед, сцепив сухие пальцы в замок.

— Этот Глеб… его нужно потихоньку перетягивать на нашу сторону. Не сразу пугать до смерти. Сначала поручим ему что-то простое. Например грамотку перенести от одного купца к другому, так, мелочь. Чтобы он подумал, что откупиться можно малой кровью. — Казначей сделал паузу, обводя взглядом присутствующих. — А потом что-то посложнее. Но всё одно, надо кровью его связать. И не просто кровью холопа или купчишки. А кровью тех, кто Ивану Васильевичу опора и надежда. — В кабинете снова повисла тишина, и спустя некоторой время он продолжил. — Василия и Андрея Шуйских, убить их его руками.

Дмитрий Борецкий ахнул.

— Так его же схватят! — воскликнул он. — И он под пытками всё расскажет! И на нас укажет!

— Значит, — жестко перебила его Марфа, — не должны на него выйти.

— И ты в этом ему поможешь, Роман Кириллович, — произнесла она, смотря на человека, имевшего обширную шпионскую сеть. — Сделаешь так, чтобы след к другому привел. Сам выберешь, на кого тень бросить. Но Шуйские должны умереть. А Москва захлебнуться в крови.

— Будет исполнено, матушка Марфа, — ответил Роман и поклонился.

Курмыш.

Приближался Юрьев день, то единственное время в году, когда крестьянский люд имел право сменить хозяина, расплатившись по долгам.

И я знал, что в этом году Курмыш станет для многих желанной целью.