Книга Рассвет русского царства. Книга 5, страница 30 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Пушка… это хорошо. Это, можно сказать, замечательно. Если мы поставим батарею на стенах, любой набег захлебнется кровью еще на подходе.

Но мысль… не инженерная, а скорее творческая, разбуженная сегодняшним успехом, не желала униматься.

Пушки, по сути, это дальний бой. И эффективнее всего, когда враг идет строем. А если они подойдут вплотную? К стенам? В мертвую зону, куда стволы не опустишь? Или если прорвутся во двор?

Тогда… только сабли, копья да кипятком со стен поливать. Дедовские методы. Надежные, но кровопролитные для нас самих.

Мне нужно было что-то… промежуточное. Что-то, что может остановить столпившегося противника у ворот. Или же, наоборот, выкурить его из укрытия.

Я повертел в руках кусок бракованного чугуна, который случайно прихватил с собой. Просто зачем-то положил его в карман, а когда вернулся вспомнил про него.

Как бы мне не хотелось, но без брака совсем уж не обходится. И этот кусок чугуна был хрупким.

Такой для пушечного ствола не просто недостаток, а смертельная опасность, однако для другого дела может стать главным преимуществом.

А именно… гранаты!

Картинка сложилась в голове мгновенно.

Спрашивается, а почему нет? У меня есть литейка. У меня есть чугун, который мы варим сами. И, честно говоря, брака у нас хватает. Шлак, пористый металл, пережженный чугун, всё это мы собирались переплавлять.

А зачем переплавлять всё?

Если отлить небольшие полые шары или цилиндры… Стенки сделать не слишком толстыми, чтобы порох мог их разорвать. А сам чугун использовать тот, что похуже, так сказать, похрупче. Такой, который от удара молотком расколется, как орех.

При взрыве такой корпус разлетится на сотни мелких, острых осколков. Чугунная крошка, да по незащищенному или слабо защищенному мясу (а татары часто пренебрегают тяжелой броней ради скорости) это будет работать страшнее любой картечи.

Я взял уголек и прямо на столешнице, благо она была грубой и не жалко, набросал эскиз.

Шар? Нет, шар лить сложнее, нужен сердечник, который потом трудно выковыривать через маленькое отверстие. Да и кататься он будет, куда не следует.

Лучше… как «лимонка». Или просто ребристый цилиндр.

Я нарисовал овал с насечками. Насечки снаружи — концентраторы напряжения. По ним, как я себе представлял, корпус должен лопнуть, давая тем самым более-менее равномерные осколки.

Запал? С этим сложнее. Знаний, как делать взрыватели, у меня и в помине нет, а значит, старый добрый фитиль.

Конечно, опасно. Нужно поджечь, размахнуться и бросить. И не дай Бог замешкаться или уронить под ноги. Но эффективность…

Представил себе картину: татары лезут на стены, ставят лестницы, сбились в кучу внизу, прикрываясь щитами от стрел. Щиты стрелы-то держат… А тут сверху прилетает такой вот чугунный «подарок» килограмма на два-три весом.

БАХ! И в радиусе пяти метров все в фарш. Никакие щиты не спасут…

— А ведь это дело, — прошептал я себе под нос, чувствуя хищную улыбку на лице. — Ручная артиллерия…

Ресурсы? Есть! Формы для такой мелочи Артём с Доброславом сделают за день. Отливать можно из остатков металла после заливки пушек, или вообще плавить отдельно в малом тигле. А пороха туда нужно всего ничего, горсть.

Что немаловажно в моих условиях — это производство, не считая пороха, обойдётся дешево, так ещё как нельзя лучше пригодится для обороны крепости.