Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 83 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Будь осторожен, сынок. С Патрикеевым будь осторожен.

Алексей хмыкнул, отламывая кусок хлеба.

— Знаю, матушка. Отец про него часто говаривал. Умный мужик, но власти хочет, как голодный пес кости.

— Вот и помни об этом, — наставительно произнесла Шуйская. — Василий Фёдорович, царствие ему небесное, всегда ухо востро держал с ним. Патрикеев своего не упустит. Если увидит слабину, сожрёт и не подавится. Теперь ты на виду, Алёша. Каждое твоё слово, каждый шаг будут взвешивать.

Судя по всему, этот Патрикеев… с ним придётся считаться. Вот только сможем ли мы договориться или придётся убирать с доски, если не выйдет, ещё предстояло выяснить.

Просидели мы так около часа. Пиво сделало своё дело — Алексей обмяк, а глаза его посоловели. Но, к его чести, он держался.

В какой-то момент он с трудом поднялся из-за стола.

— Пойду я… — пробормотал он. — На ветер надо…

Он направился к двери, слегка покачиваясь.

Едва он скрылся за порогом, Анна Тимофеевна встрепенулась. Она быстро встала и выскользнула следом. Я слышал, как скрипнули ступени крыльца, потом донёсся её приглушённый голос, отдающий кому-то приказ. Видимо, наказывала холопам проследить, чтобы Алексей не упал где-нибудь в грязь и вернулся в горницу, а не пошёл искать добавки и… приключений.

Через минуту она вернулась. Села напротив меня, поправила платок.

— Дмитрий, — начала она. — Кто предложил кандидатуру Алексея? Чья это была мысль?

Я отставил кружку.

— Митрополит Филипп, — ответил я честно.

Анна Тимофеевна прищурилась.

— Филипп… — протянула она задумчиво. — И как восприняла эту идею Мария Борисовна? Что сказала?

— Сначала мне показалось, что не очень, — признался я. — Сомневалась она. Сама понимаешь, репутация у Алексея Васильевича… сложная. Но потом, после разъяснений Филиппа, она поняла, что он хороший вариант.

— Да? — с неподдельным удивлением вскинула брови Шуйская. — И позволь узнать, что же такого сказал митрополит, что смог её переубедить?

Я задумался. Сказать правду? О том, что Филипп назвал её сына «управляемым»? Что его выбрали именно за слабость, а не за силу?

Я посмотрел на Анну Тимофеевну. Она была умной женщиной. Прожившая жизнь рядом с одним из самых влиятельных людей государства, она всё поймёт. И, возможно, именно она сможет стать тем стержнем, который не даст Алексею наделать глупостей.

— «А если она расскажет Алексею? — мелькнула мысль. — Что тогда? Обидится? Ну и пусть взбрыкнёт. Ему полезно, будет знать в какой серпентарий он попал».

— Я собирался позже рассказать об этом Алексею, — начал я, чуть покривив душой. — Так сказать, когда он немного поймёт, сколько на него навалилось, и голова прояснится. В общем… митрополит считает, что Марии Борисовне будет проще с Алексеем, потому что он легко управляем. Что за ним старый род, и это успокоит бояр, а сам он не станет тянуть одеяло на себя.

Анна Тимофеевна смерила меня долгим взглядом, в котором читалось горькое понимание.

— Ну… — наконец произнесла она, и уголки её губ тронула невесёлая усмешка. — Я нечто такое и подумала. Молодец Мария, всё хорошо продумала. Хваткая баба, ничего не скажешь.

Она помолчала, барабаня пальцами по столешнице.

— А ты что получил? — вдруг спросила она. — Тебя как-то вознаградили за верность? За то, что рядом оказался в нужный час?