Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 72 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Тогда Мария Борисовна перевела взгляд на меня.

— Я другого не понимаю, — прищурившись сказала она. — Почему ты отдаешь власть Алексею, а не просишь ее себе? Ведь ты, Дмитрий, спас мне жизнь, когда меня травили. Ты был рядом с моим мужем в его последние мгновения. Ты знаешь больше, чем кто-либо. Почему ты отходишь в тень?

Вопрос был ожидаем.

— Потому что мой род худороден, — даже не задумываясь ответил я. — Для старых боярских родов, для Патрикеевых, Холмских, Пронских, я просто выскочка. Если я встану рядом с троном сейчас, меня сожрут. А вместе со мной пошатнется и твое положение. Бояре, в особенности те, в ком течет кровь Рюриковичей, меня не примут как равного. Им нужен кто-то из своих. Шуйский — идеальный вариант.

— Строганов прав, — снова согласился со мной митрополит, при этом кивая своей седой головой. — Мудрые слова… не по годам мудрые.

Анна Борисовна подошла к сестре и положила руку ей на плечо.

— Они дело говорят, Маша. Нам нужны союзники, а не новые враги. А Строгонову, уверена, ты найдёшь способ воздать по заслугам.

Мария Борисовна обвела нас взглядом. Тверской, хоть и был недоволен, кивнул. Митрополит перекрестил воздух, подтверждая согласие церкви. Анна сжимала ее плечо.

— Так… — выдохнула Мария, поднимаясь с кровати. — И с чего мы начнем?

— С того, что скажем людям, — ответил я. — Нужно выйти…

— Подождите, — вдруг вмешалась Анна Борисовна. Она посмотрела на сестру. — Ты уверена, что стоит говорить про участие Новгорода, учитывая все происходящее? Ведь они знают правду, и если мы объявим их врагами, они начнут распространять слухи, и тогда ничего хорошего не выйдет.

Я шагнул вперед, отвечая вместо Марии Борисовны.

— Напротив, Анна Борисовна, это самая лучшая идея сейчас. И на мой взгляд, единственно верный ход. Если мы объявим Новгород в лице Борецких убийцами, главными виновниками всех бед, то любые их слова… — я сделал паузу, подбирая формулировку помягче, — любые их сплетни касательно Марии Борисовны и покойного Глеба Ряполовского будут выглядеть жалкой ложью врага. Клеветой, призванной очернить святое имя вдовы. Народ не поверит убийцам своего государя.

— Я согласен с тем, что говорит Строганов, — произнёс Тверской. — Внешний враг объединяет. Новгород давно кость в горле у Москвы.

— Мне тоже, кажется, эта идея разумной, — добавил Митрополит. — Церковь поддержит эту истину. Новгород погряз в ереси и сговоре с латинянами. Нужно это остановить!

Мария Борисовна тяжело вздохнула.

— Тогда этот вопрос решен, — подытожила она. Она повернулась ко мне. — С чего начнем?

И всё закрутилось. Формальной власти в Кремле у меня не было ни на грош. Я был всего лишь боярином… и то «свежеиспечённым», чей род в глазах местной знати начинался и заканчивался мной самим. Однако, в моменты хаоса власть принадлежит не тому, у кого грамота с печатью, а тому, кто отдаёт приказы уверенным голосом. А ещё тому, за чьей спиной стоят люди с оружием.

Мария Борисовна, надо отдать ей должное, соображала быстро. Вернее, начала соображать быстро, понимая, что время утекает.

Поэтому она приставила ко мне десяток отборных рынд. И при свидетелях приказала: «Слушать Строганова, как меня. А если кто воспротивится его слову, или, что хуже, поднимет на него руку, рубить, не смотря на имя».