Книга Рассвет русского царства. Книга 6, страница 42 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Алексей посмотрел на меня с пониманием.

— Сделаю, — коротко кивнул он. — Доем и велю Всеволоду отправляться.

— Спасибо, — сказал я, после чего сел рядом, и служанка тут же поставила мне тарелку с едой.

А ближе к полудню я отправился в Кремль.

Иван Васильевич принял меня в той же малой палате. И снова мы были с ним почти что один на один. Только пара рынд и служка у стены за столиком сидел, что-то усердно выводил пером.

Великий князь тоже сидел за столом, заваленным свитками и грамотами. Он не поднял головы, когда я вошёл, продолжая вчитываться в какой-то документ.

Мне показалось, что его взгляд стал мягче. Та ярость, что била из него на совете, улеглась, и в душе шевельнулась робкая надежда…

Может, выгорит? Может, удастся вымолить прощение для Ярослава и Марьяны.

Я поклонился и стоял так почти минуту.

— Говори, Строганов, — наконец сказал он, не отрываясь от чтения. — Зачем встречи искал?

Я вдохнул поглубже, стараясь подобрать «лучшие» слова.

— Великий князь, — начал я. — Прошу тебя… Пощади служанку Марьяну, что схвачена вместе с дворовыми Ряполовских.

Иван Васильевич замер.

— Готов заплатить за неё виру, какую скажешь, — продолжил я, видя, что он молчит. — За нож схватилась она со страху, к тому же вреда никому не нанесла.

Великий князь медленно поднял голову и с прищуром посмотрел на меня.

— Почему? — спросил он. — Почему ты заступаешься за неё? Обычная дворовая баба, хоть и из свободных. Служила изменникам. Что тебе до неё?

И в этот момент я совершил ошибку, о которой буду желать всю оставшуюся жизнь. Я решил сказать правду и, видит Бог, я хотел как лучше. Но, как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад…

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Потому что дочь её — моя, Великий князь, — выдохнул я. — Я забрал девочку из тюрьмы. Но мать… Не могу я ничего не делать, зная, что женщина, родившая от меня дочь, будет казнена. И была бы вина на ней страшная, я бы не заступался, но… — замолчал я не став повторяться.

Я ждал чего угодно. Но того, что случилось, я просто не мог предсказать. У меня даже в мыслях не было, что Иван Васильевич так перевернёт ситуацию, и, что хуже всего, «примерит» её на себе.

Лицо Ивана Васильевича вдруг исказилось, словно его ударили кинжалом под рёбра. В глазах блеснуло безумие.

Он рывком вскочил из-за стола, с грохотом опрокинув дубовый стул.

— Ублюдки! — прошипел он, и слюна брызнула с его губ. — Все вы одинаковые! ВСЕ!

Он шагнул ко мне.

— Не можете удержать в штанах! Кобели! Под каждой юбкой вам мёдом намазано! Жены свои есть, а вам всё мало! Чужих баб портите, ублюдков плодите, а потом «пощади», «виру возьми»⁈

Его трясло. Это была не злость на меня, Строганова. Это была его собственная боль, за унижение, за рога, которые наставила ему Мария Борисовна с Глебом. Он видел во мне не верного слугу, а зеркало своего позора. Он видел мужчину, который «согрешил» на стороне… ОН ВИДЕЛ ВО МНЕ ГЛЕБА!

— Великий князь… — попытался я вставить слово, но в этот момент произошло второе событие, которого я никак не мог ожидать.

Иван Васильевич замахнулся и ударил. Причём сделал это вложив в удар всю силу.

Моя голова мотнулась, но я устоял. Более того, я мог увернуться, рефлексы позволяли, как и мог перехватить руку. Но я не стал этого делать.